— Ваше сиятельство! — я собрала остатки сил для этого крика.
Его пение раздалось чуть ближе. А вскоре я увидела и его самого.
Для призрака толстая дверь не стала преградой. И теперь его сухощавая фигура, освещаемая тусклым пламенем свечи, нарисовалась в нескольких шагах от меня.
И вот, что было странно — свеча ведь тоже не была материальной, и тем не менее она давала какой-то свет. Иначе как бы я смогла увидеть графа? Или он сейчас был лишь плодом моего воображения?
Я уже ничего не понимала.
Глава 37.
Герцог Стенфорд
— Подумайте хорошенько, Чандлер! — потребовал я. — Если мисс Дженкинс встречалась с кем-то из слуг в этом доме, то вы должны были это знать!
Дворецкий посмотрел на меня с обидой.
— Должно быть, вы понимаете, ваша светлость, что подобные отношения между слугами не приветствуются ни в одном приличном доме. И если бы я знал…
— Хорошо, — перебил я его, — я неправильно выразился. Разумеется, вы о них не знали. Потому что если бы вы знали, то немедленно рассчитали бы и мисс Дженкинс, и ее кавалера.
— Именно так, ваша светлость, — с достоинством подтвердил Чандлер.
— Что же, я допускаю, что они хорошо скрывали свои чувства. Но, быть может, вы вспомните хоть что-то, что могло бы указывать хоть на какого-то мужчину в окружении мисс Дженкинс, к которому она была неравнодушна?
На сей раз он по-настоящему задумался.
Я понимал его сомнения. Если хозяева узнают, что слуги в доме крутили шашни, а дворецкий об этом не знал, то репутация Чандлера заметно пошатнется.
Особенно, когда станет известно, что эти слуги еще и шантажировали хозяев."
"— Послушайте, Чандлер! Вы должны понять, что речь сейчас идет, возможно, о спасении леди Кэтрин. Если ей каким-то образом удалось узнать имя сообщника мисс Дженкинс, то он мог напасть на нее и даже убить. И если вы не сможете нам помочь, то я просто не представляю, как еще мы сможем установить личность этого человека. Наверняка кто-то из служанок что-то знал. В столь замкнутом обществе даже обмен взглядами не может остаться незамеченным.
Разумеется, мы с инспекторов опросим всех здешних горничных и посудомоек. Но, возможно, с нами они не будут столь откровенны, как с вами. Вам они доверяют, и вы знаете их куда лучше, чем вы, и наверняка сможете понять, если кто-то из них вам солжет.
— Я поговорю с каждой из служанок, ваша светлость, — поклонился он. — И немедленно сообщу вам, как только что-то узнаю.
Я отпустил его и снова принялся думать.
