Сама же я проследовала на кухню, где уже от множества готовившихся там блюд было так жарко, что когда я переступила ее порог, то едва не задохнулась. Собственно, необходимости приходить сюда именно сейчас у меня не было. Обычно я составляла меня на всю неделю сразу. Но, во-первых, именно этот предлог я использовала, чтобы избежать дальнейшей беседы с герцогом Стенфордом, а мне совсем не хотелось бы показаться ему лгуньей хотя бы в такой мелочи. А во-вторых, я заметила, что наши гости — и сам его светлость, и инспектор Мэдисон — кажется, любили рыбу.
А потому я собиралась сказать нашей кухарке миссис Джонс, чтобы и к обеду, и к ужину она не поскупилась именно на рыбные блюда."
"— Разумеется, миледи! — кивнула она, когда выслушала меня. — Не извольте беспокоиться. Правда, к обеду уже всё готово, но к вечеру я дополнительно сделаю форель по-шотландски и фаршированную сельдь.
Я как раз собралась поблагодарить ее, когда мой взгляд упал на небольшой стол у окна, на котором стояли специи и лежала толстая тетрадь с рецептами, которой миссис Джонс чрезвычайно гордилась.
Но не тетрадь привлекла сейчас мое внимание, а стопка листов писчей бумаги, что лежала рядом. Эта бумага была именно того сорта, на котором была написана полученная мною записка.
Я никогда прежде не обращала внимания на то, какая бумага использовалась для письма слугами. Для самих Кросби закупалась совсем другая — плотная, мелованная. А вот более дешевые желтые листы, должно быть, применялись прислугой для всевозможных хозяйственных записей — например, для составления списков заказов поставщикам продуктов.
Наверно, я изменилась в лице, потому что кухарка спросила, хорошо ли я себя чувствую. В ответ я только кивнула и поспешила выйти в коридор.
Такая бумага наверняка была не только на кухне, но и в других местах, и ею легко мог воспользоваться кто угодно. Всё это ничуть не сужало круг моих поисков.
Да и стоило ли мне искать того, кто написал записку? Судя по всему, я была не единственным адресатом.
Но почему он или она решили шантажировать не только меня? Я находила этому два объяснения. Одно из них заключалось в том, что в ту ночь этот человек видел возле комнаты моего мужа не только меня, но и Паулу. Быть может, она приходила, чтобы поговорить с отцом, но застала его спящим или уже мертвым.
Но более предпочтительным казалось мне второе объяснение. Быть может, шантажист не видел в ту ночь никого из нас — ни меня, ни Паулы.
