— Знали ли вы, ваше сиятельство, о краже табакерки, которую ваш дед когда-то привез из России? — я решил начать с того же вопроса, который задал уже другим членам семьи.
Тонкие губы одиннадцатого графа Кросби дрогнули в усмешке.
— Разумеется, ваша светлость! Отец был полон решимости найти вора и примерно его наказать!
— Мне кажется, с этим куда лучше справилась бы полиция, и тем не менее, ваш отец к ее помощи не прибег, — я допил уже остывающий чай и пожалел, что сам же велел слугам удалиться из столовой залы, потому что не отказался бы еще от одной чашки.
— Возможно, он полагал, что в этом деле был замешан кто-то из его родных.
Сэмюэль вышел из своей комнаты только к обеду, и для него, судя по всему, это было обычным делом. Мне было интересно, как он собирался учиться в университете при таком распорядке дня."
"Он до сих пор чувствовал себя явно не в своей тарелке, хоть и пытался напустить на себя бравый вид.
— Вы намекаете на меня, ваша светлость? — в его голосе зазвенела обида.
— Я понимаю, что я однажды сам немало поспособствовал тому, чтобы создать себе такую репутацию, но нельзя же всё время корить меня за ту ошибку? Мне было всего восемнадцать, и я впервые оказался один. К тому же я и представить не мог, что в заведении, которое посещали отпрыски самых знатных столичных семейств, может вестись нечестная игра. Впрочем, я себя не оправдываю. Мне вообще не следовало туда ходить, учитывая состояние наших с отцом финансов. Но что случилось, то случилось, и я не могу этого изменить.
Но уверяю вас, что к краже табакерки я не имею никакого отношения. Тем более, что мне было прекрасно известно, что в кабинете отца стоит лишь ее пусть и искусная, но копия.
— Вот как? — я чуть приподнял бровь. — Значит, ваш отец не считал нужным это скрывать?
— Он не считал нужным скрывать это от меня, — уточнил Сэмюэль. — Напротив, он не упускал случая каждый раз упрекнуть меня этим. Ведь это именно из-за моего карточного долга ему пришлось ее продать. Правда, при этом он забывал о том, что нашему разорению поспособствовало и его собственное расточительство.
Сейчас он говорил, уже не раздумывая над каждым словом, как это было в начале разговора. Напротив, он словно старался выплеснуть из себя как можно больше обиды.
— Ваш отец жил не по средствам? — уточнил я.
— Да, он всячески стремился поддерживать былую славу Кросби. И иногда он забывался настолько, что поступал не просто неразумно, а откровенно глупо.
