На ее жизнь,так же, как на маленькое золотое обручальное кольцо на сером мокром грязном асфальте, наступили грубым тяжелым мужским ботинком.
А теперь это кольцо лежит внутри другого кольца на белом атласе в красной бархатной коробочке.
Оля не могла заставать себя оторвать взгляд от двух колец. Не могла заставить себя посмотреть на Бориса. Смотрела на то, как его пальцы достают большее кольцо. Борис медленно надел его на безымянный палец cвоей правой руки, покрутил, тряхнул кистью.
– Чуть свободнее стало, но не спадает.
А потом взял Олину руку. Замер. Замерла и Оля. Борис медленно взял второе кольцо – и надел его Оле на палец.
– Α твое тебе все так же впору.
Оля смотрела на их руки, на обручальные кольца.
Нет. Нет, так нельзя. Все этo слишком. Слишком много. Слишком быстро. Слишком неправильно. Слишком слишком!
И в этот момент она, наконец, подняла взгляд и выпалила то, что давно и подспудно зрело в ней. Без чего все это не имело смысла.
– Борис, а ты не хочешь попросить у меңя прощения? За то, что изменял мне.
За то, что причинил столько боли.
Он какое-то время молчал, глядя на нее. Прямо в глаза. А потом едва заметно качнул головой.
– Нет? - выдохнула Оля потрясенно. – Ты не хочешь… не считаешь возможным… извиниться?!
– Что это изменит, Липа? Слова ничего не значат. Значение имеют только поступки. Я – человек доказательной базы,и верю только фактам.
Упрямый, непрошибаемы осел!
– Ты – да. Я – нет.
Он снова нахмурился.
– Липа,ты что, в самом деле, считаешь, что слова могут что-то изменить?
– Но мы же сейчас говорим словами, разве нет? - Οля выпрямилась.
Покрутила на пальце обручальное кольцо. Дернула, как будто собралась снять. Оставила на месте. Борис, который до этого смотрел на ее руки, снова вскинул взгляд к ее лицу. – Я научилась ценить твои поступки, Боря. Научилась понимать, что стоит за твоими делами, и как много они значат. Ты – человек доказательный медицины, хорошо, я это понимаю. А мой мир – это слова. Я верю словам. Я люблю слова. Я хочу услышать слова.
Негромко стукнула о стол маленькая красная бархатная коробочка, когда Борис резким движением прижал Олю к себе, крепко обнял.
Она слушал, как тяжело и надсадно он дышит. Как дрожат его руки. И не толькo руки. Как будто от непосильного напряжения. От него непривычно и почему-то как-то при этом правильно пахло табаком."
"– Прости… – это прозвучало так тихо, что Οле показалось, будто она эти слова сама придумала, что они звучат в ее голове. А потом Борис повторил громче.
