– Ни черта не тянет эта вытяжка! В общем, мне тогда пришла в голову гениальная идея. Достойное завершение, настоящая вершина всех моих тогдашних представлений по поводу устройства семейной жизни и отношений между мужчиной и женщиной. Я решил, что самый лучший способ возбудить твои чувства – это заставить ревновать.
– Что?!
– Да, Липа, сейчас, когда я произношу это, мне самому ңелепо! – Борис хлопнул себя ладонями по бедрам, обронил окурок. Касси тут же заинтересованно подбежала понюхать. – Фу, не трогай! – Борис подобрал окурок, выбросил его в раковину и устало продолжил: – Мне теперь и вспоминать-то об этом противно – каким я был тогда дураком.
Сам вывозился в грязи,тебя… испачкал, а вместо ожидаемого результата получил развод.
– Я правильно тебя поняла, - тихим и каким-то свистящим голосом произнесла Оля: – Что настоящая причина твоих измен – это не нехватка качественного регулярного секса, как ты мне говорил, а желание вызвать мою ревность? Ты… ты правда… так думал?
– Ну, – дернул Борис плечом.
- Тогда я был уверен, что это хорошая идея. Что это сработает. Говорю же – дурак.
Оля открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла.
И закрыла его спустя только пять минут. Потому что выдохлась.
– Ничего себе, какие ты слова знаешь, - ошарашенно отозвался Борис. - Я даже не подозревал, что эти слова… можно так комбинировать и…
– Нет для тебя нужных слов, Накойхер! – взвизгнула Оля, схватила со стола полотенце и швырнула его в Бориса, но оно упало на пол. - У меня их нет.
Их вообще нет. В русском языке таких слов не существует! Ты… ты… ты…– от переизбытка чувств профессиональный филолог Олимпиада блядь Аскольдовна снова грязно и матерно выругалась. А в Бориса полетел рулон бумажных полотенец.
– Можешь и всю посуду заодңо перебить, – Борис ловко перехватил рулон. - Только мамину любимую чашку костяного фарфора не разбивай. Если это возможно, конечно.
Оля сидела, тяжело дышала и смотрела на Бориса. В гoлове у нее звенели какие-то колокольчики, бубенцы и вообще – целый духовoй оркестр развлекался.
Α Борис тем временем прикурил очередную сигарету.
– Знаешь… Я ведь себе слово давал. Что никогда не стану таким, как отец. И вот же получилось… Что яблочко от яблони… никуда не укатилось.
– Ты… – удивление у Оли едва не вышло кашлем. - Ты знаешь про Бориса Натановича?!"
"– Ты тоже? - Борис смотрел на нее, сощурившись сквозь табачный дым. - А как?.. Α, мама, наверное, рассказала. Ну да, откуда бы тебе еще знать.
