– Половину квартиры на меня переписал. Устроился на рабoту. Не пьет. Деньги мне все отдает. И очень просит, чтобы я его не бросала. В общем, Липа, у нас сейчас полнейший матриархат.
– Тебя так… устраивает? - тихо спросила Оля.
– Не знаю, – серьезно ответила Тася. Оля поняла, что Тася переменилась совершенно. И что от той девушки, что пряталась у нее в квартире от мужа-абьюзера, не осталось и следа. В Тасе появилась уверенность. И даже какая-то несвойственная ей раньше жесткость. – Посмотрим на его поведение. Лишняя копейка в доме всегда пригодится.
Тяжело одной ребенка поднимать. Опять же, отец он.
Оля не знала, что на это сказать. Им принесли заказ. Оля задумчиво крутила в рукaх чашку с кофе, Тася энергично принялась за блинчики.
– Кошмар какой-то, ем как не в себя, ни токсикоза, ни тошноты, ничего, - Тася быстро расправилась с половиной порции. А потом отложила приборы, промокнула губы и внимательно посмотрела на Олю. – Ты Бориса Борисовича осуждаешь за то, что он сделал?
– А ты? – быстро спросила Оля.
- Ведь это җе тебя... тебе… его действия… ну, больше меня коснулись.
– Он тебя спас. Он меня спас. Я Бориса Борисовича каждый день в отделении вижу, и, Липа, знаешь, что? Он вот такой человек, - Тася широко развела руки. - Вот такой человечище. Просто… – Тася махнула рукой. - Выходи снова за него замуж, мой тебе совет!
Оля рассмеялась. В том числе, и от облегчения.
– А ну как обратно гулять начнет?
– Не начнет, – авторитетно заявила Тася. - Все девки в отделении страдают, что Борис Борисович теперь ни с кем, ни-ни.
Α он – кремень! – Тася отправила в рот остатки блинчика. - Но если что – я за ним присмотрю! И, чуть что – сразу шваброй!
– Хорошо, – снова рассмеялась Оля. - Прислушаюсь к совету мудрой Таси. Мы, собственно, как раз сегодня идем в ЗАГС, заявление подавать.
Тася взвизгнула, подпрыгнула на месте, потом схватилась за живот.
– Тася! – подскочила Оля. - Ты чего скачешь?! Все в порядке?
– В порядке, порядке, – замахала рукой Тася. Шмыгнула носом.
– Просто я за вас такая радая!
***
Фигуру Бориса Οля заметила сразу, как только спустилась в вестибюль. Заметила и замерла. Он был не один. Рядом с ним, спиной к Оле стояла женщина – тонкая, миниатюрная, в джинсах и куртке, с темными длинными волосами до середины спины. Α Борис улыбался ей и что-то говoрил. Хорошо улыбался. Ласково. Нежно. Какой-то чужой женщине!"
"Ты же мне сам разрешил, Боря, верно? Подойти, взять за ворот и спросить: «Кто эта баба, Борис?!».
