Какие ещё слова подобрать, не знаю, – пожимает плечами. – После её поступка я отчётливо понял, что спасти того, кто не хочет спасаться невозможно. Нет у меня больше ни сил, ни желания.
– Но ты хотел, чтобы она была с дочерью, и делал всё ради этого.
– Теперь – ни за что, никогда и ни при каких условиях я не подпущу её к Лизе.
Он неожиданно хмурится, а затем трогает своё сердце. Кладёт ладонь на грудь и пытается сжать, словно от этого ему станет легче.
Я знаю точно этот жест. Знаю, как люди бессознательно хватаются за сердце, когда им плохо и боль пронзает его.
Это инстинкт. Это не показательные выступления, это правда, ему некомфортно в области груди.
Мне неожиданно становится страшно за Александра.
Быстро встаю с дивана и подхожу к нему. Действую на автомате, врачебные привычки берут верх.
Беру запястье Воронова, прижимаю пальцы к пульсу. Он частый, неровный.
Поднимаю взгляд на него. Лицо бледное, но зрачки нормальные, без признаков инсульта или инфаркта.
А он смотрит на меня. Не отводит глаз.
И в его взгляде теперь столько всего: боль, усталость, разочарование, благодарность, нежность, что-то ещё… Так много всего!
Краснею.
– С вами всё в порядке, – перехожу снова на ""вы"", словно с пациентом разговариваю. – От переживаний пульс частит, но сердце, думаю, в норме. – стараюсь говорить ровно. – Только всё-таки, давайте съездим в клинику, чтобы его проверить. Так, на всякий случай. У вас слишком много разочарований и неприятностей на такой короткий период времени.
Не удивительно...
– Но есть в этих неприятностях и положительный момент, – перебивает Воронов. Он делает паузу, и его пальцы сжимают мою руку, прижимая её к своей груди. – Марта, проверить сердце, может, и нужно. Я и сам понимаю, что с ним совершенно точно что-то не так за последние недели.
Где-то между пальцами его пульс: удары беспорядочные, нервные. Не дышу.
– А что с ним? Какие жалобы? – спрашиваю, мой голос предательски дрожит.
– Оно, когда ты рядом, впадает в такой ритм… бешеный.
Чувствуешь? – киваю. – Не остановить его. Не запретить ему так стучать. И не уговорить, чтобы оно вернулось к прежнему, спокойному ритму.
Закрываю глаза на секунду.
– Возможно, это аритмия? – неуверенно с моей стороны.
– Раньше не жаловался. Только теперь справиться никак не могу. – Улыбается. – А всё чаще кажется, что и не хочу…
– Ну вот, надо пройти обследование, и я назначу вам… тебе лечение.
Он крутит отрицательно головой.
– Обследование не поможет.
