И когда арестованного с обеих сторон зажали Никифоров с Муртазиным, продолжил: — С этой самой минуты тебя больше нет. И я вправе поступать с тобой так, как мне вздумается. Если мне не понравится твоя работа, сам знаешь, что я с тобой сделаю.
— Гражданин начальник, — едва ли не обиженным голосом ответил Геннадий Копылов, — разве ж я не понимаю? Я ведь и в разведшколу пошел, чтобы нашим помочь.
— Это о каких «наших» ты говоришь? — прищурился Романцев. — О немцах, что ли?
— Почему о немцах… о советских, — слегка оторопев, глухо отозвался Копылов.
— Слово «наши» забудь, его еще заслужить нужно.
Машина мягко тронулась, распугав стайку воробьев, слетевшихся к углу дома. А далее, набирая скорость, автомобиль выехал на проезжую часть, пересек центр города, проехал мимо горотдела НКГБ и покатил по узкой полоске асфальта на окраину.
— Вы меня что… расстреливать, что ли, везете? — хмуро поинтересовался Копылов. — А не проще это было сделать в тюрьме? К чему такие сложности? Завели бы куда-нибудь в тупичок и пальнули бы в затылок.
Кровищу смыли бы водой из шланга, труп закинули бы на грузовичок, а потом скинули бы куда-нибудь в овражек.
— Спасибо за совет, — усмехнулся Романцев, — только у нас другие планы на твой счет. А расстрелять мы тебя всегда успеем! В лес едем… Передашь там радиограмму своим, чтобы никто ничего не заподозрил. Не хочется из-за случайностей «палиться». Нас ведь немцы запеленговать могут, у них тоже разведка работает. — Посмотрев на часы, добавил: — Кажется, уже время.
Далее следовала грунтовая наезженная дорога, со многими рытвинами и колдобинами. Романцев, проявляя недюжинное мастерство, притапливал газ на ровном месте, умело объезжал ухабины, притормаживал перед небольшими ямами и аккуратно пересекал выбоины, заполненные водой. Минут через десять выехали на небольшую ровную поляну, окруженную лиственным лесом. Местами пожелтевший, слегка тронутый сезонным увяданием, он выглядел немного загадочным.
— Распаковывай рацию… Держи текст… Передашь его своему командованию.
Под внимательными взглядами смершевцев Копылов вытащил из футляра рацию, накинул антенну на ветки пихты, плотно окружавшей поляну, и включил рацию. Услышав сигналы, объявил:
— Рация готова, можно передавать.
— Вот что я тебе скажу: игра пошла по-крупному, осечки быть не должно. Если что-то пойдет не так, я отвечаю погонами. А ты… собственной жизнью. Усвоил?
— Я готов к этому, гражданин начальник, — спокойно отозвался Геннадий. — И уже давно.
