— Купила сегодня на базаре. И совсем недорого!
— Теперь мы шикуем.
— Вот чай с тобой я попью обязательно.
Зоя отрезала от лимона две тонкие дольки и положила их в чашки, после чего залила их свежезаваренным чаем. В небольшой стеклянной вазочке лежали колотые куски сахара. Пили вприкуску, макая твердый и белый, будто мрамор, сахар в горячий чай. Слов не требовалось, достаточно было лишь смотреть друг на друга.
Когда с чаем было покончено, они поднялись из-за стола и направились в комнату с небольшой узкой кроватью, на которой им никогда не было тесно.
Глава 4
Как мой подопечный?
Едва Тимофей перешагнул кабинет, как тотчас трескуче зазвонил телефон. Подняв трубку, он произнес:
— Старший лейтенант Романцев.
— Это полковник Утехин. Уже на службе?
— Так точно, товарищ полковник!
— Когда следующий радиоэфир?
— Сегодня в шесть часов вечера.
— Очень хорошо. Возьми карандаш и записывай. В радиограмме должны быть такие слова…
Пододвинув к себе листок бумаги с карандашом, Тимофей с готовностью отозвался:
— Слушаю, товарищ полковник!
— «На станции Люберцы находятся два эшелона с танками.
Из разговоров с машинистом выяснено, что эшелон направляется на Ленинградский фронт. В Егорьевске наблюдается значительное скопление красноармейцев. По моим данным, это 217-я пехотная дивизия. Квартируют в городе уже три дня. В ближайшее время ждут передислокации в Тихвин». Записал?
— Записал, товарищ полковник.
— Пока этого достаточно. Немедленно сообщи, как получишь ответ.
Подняв трубку, Тимофей набрал номер начальника тюрьмы НКВД:
— Как там мой подопечный, товарищ майор?
— С ним все в порядке, сидит как миленький. В штрафном изоляторе не шибко-то побалуешь.
— Я его забираю, будет находиться под нашим наблюдением.
— Хорошо, товарищ старший лейтенант. Надеюсь, бумаги будут оформлены?
— С бумагами все в порядке, они уже подписаны.
— Тогда полный порядок. Жду!
Особняк из красного кирпича на улице Московской, в котором размещалась небольшая двухкомнатная квартира, подведомственная НКГБ, находился на самой окраине города.
Ходили слухи, что прежде он принадлежал самому боярину Ромодановскому, использовавшему глубокие подвалы здания в качестве пыточной. Как бы там ни было, здание стояло на отшибе и для встреч с агентами представлялось идеальным местом. Над самой крышей, расправив каменные крылья, парил двуглавый орел, символ царского самодержавия и былого величия империи.
