— Каковы дальнейшие действия группы?
— Этого я не знаю. Все инструкции находятся у Курченкова. Могу только предположить, что намечаются какие-то крупные диверсии в советском тылу, чтобы сорвать развивающееся наступление.
— Когда у вас следующая радиосвязь?
— Через четыре часа.
— В группе есть радист?
— Да…
— Его фамилия, имя?
— Марчук Иван. Вы хотите затеять радиоигру?
— Возможно.
— Может не получиться, он из идейных.
— Ты думаешь?.. У меня есть дар убеждения, — усмехнулся Романцев.
— Что с нами будет?
— Плен… Пленных мы не расстреливаем.
Уведи арестованного, — приказал Тимофей караульному, стоявшему в дверях. — И приведи ко мне Марчука Ивана."
"Радистом оказался невысокого роста, но невероятно крепкий сухопарый парень лет двадцати пяти. Лицо, усыпанное множеством веснушек, выглядело простовато, а рыжие жесткие волосы торчали во все стороны неприбранной соломой. Он заискивающе посмотрел на Романцева, как это делает собака, не знающая, чего следует ожидать от строго хозяина: не то хлесткого удара плетью, не то куска мяса, брошенного мимоходом.
— Ты радист?
— Да.
— Как тебя звать?
— Иван.
Романцев вытащил пистолет, положил его рядом с собой на стол и задал арестованному вопрос:
— Вот что, Ваня, жить хочешь?
— Конечно, — выдавил из себя Марчук.
— Ты должен передать радиограмму в Центр. Даю тебе на размышление пять секунд. У меня нет времени на долгие уговоры. Если нет… Я просто стреляю! И наш разговор будет закончен. Раз… Два… — Тимофей поднял пистолет. — Три…
— Я согласен, — подсевшим голос произнес радист.
— Какой твой позывной?
— Нестер.
— Чего сидишь, Нестер? Поехали, не здесь же мы будем передавать.
Грузовой автомобиль свернул в лесной массив. Некоторое время он ехал по накатанной дороге, пока наконец не вывернул на светлую поляну.
— Все, прибыли! Глуши мотор, — распорядился старший лейтенант.
Автоматчики повыпрыгивали из кузова. За ними, под присмотром двух контрразведчиков, груженный рацией, спустился Марчук.
— Передавать будешь отсюда.
— Как скажете, — охотно откликнулся радист.
Четверо автоматчиков взяли в круг поляну с радистом и принялись наблюдать за тем, как диверсант привычно принялся распаковывать рацию. Наконец приготовления были закончены, и он в ожидании посмотрел на Романцева:
— Что передавать?
— Вот это, — протянул Тимофей исписанный листок. — И чтобы без глупостей.
— Я все понимаю, — заверил Марчук.
Прочитав текст, он зашифровал его и, ухватив пальцами ключ, быстро принялся набирать:
«Юпитеру.
