— Хороший выбор, — сказал из-за спины Димка, — Маринка на дерьмо сойдет, когда увидит тебя с такой красавицей.
— Марина тут ни при чем, — негромко сказал Никита обернувшись к приятелю, а Саломия вздрогнула, так непривычно близко звучал его голос, — я просто влюбился в нее, Димыч, как только увидел. Еще там, в «Амстердаме».
«Шах!». Опешивший Димыч открыл и тут же захлопнул рот.
Когда садились в длиннющий сверкающий лимузин, Дима с Катей уселись первыми, Олег забрался за ними, а Саломия задержалась, подхватывая юбку своего белоснежного шелкового платья.
Никита одной рукой поддерживал ее, другой придерживал дверь, и тогда она качнулась к нему, шепнув совсем тихо: «Значит влюбился. Так кому из нас нужнее деньги?», и с тайной радостью отметила, как полыхнули голубые глаза.
«Шах и мат!»
Глава 5
Сама свадьба в памяти Саломии запечатлелась, как бесконечно снующий пчелиный рой. Их с Никитой торжественно расписали в ЗАГСе, хотя в моду уже прочно вошли выездные церемонии, но Саломия была только за — чем меньше пафоса, тем лучше, все равно из знакомых у нее здесь были только сами Елагины, Катя да друзья Никиты.
Обошлись без катаний по городу и выматывающих фотосессий, дежурно отклацали несколько кадров под обязательными березками и отправились в ресторан.
Все это время Никита вел себя идеально, улыбался, благодарил за поздравления, придерживая Саломию за локоть, вовремя освобождал ее от шикарных букетов, которые порой напоминали ей срезанные кустарники. Он был знаком со всеми гостями, в отличие от своей теперь уже жены.
А у нее все звучали в голове слова, брошенные небрежно Димычу: «Я просто в нее влюбился. Еще там, в «Амстердаме». Ясно, что говорилось это для Саломии, вот только с какой целью?
За столом Саломия не смогла впихнуть в себя ни крошки, и шампанское тоже не стала пить — за целый день две чашки кофе и малюсенькое печенье, не стоило играться с алкоголем, если она не планировала уснуть прямо за свадебным столом. Когда объявили танец молодых, она внутренне сжалась, но Никита снова удивил, улыбнувшись ей и поправляя выбившуюся из прически прядь.
А то, что при этом он прошипел ей на ухо: «Надеюсь, ты не станешь показывать характер и не отдавишь мне ноги», — так это только она слышала, никто из гостей ничего не заподозрил.
Саломия мерно покачивалась в такт музыке и прилежно топталась на одном месте, стараясь держать свои ноги подальше от елагинских, поэтому танец прошел без эксцессов. А вот последующее «Горько» застало их обоих врасплох.
