— Не плачь, малыш, ну пожалуйста, — уговаривал Никита, и Саломия закусила губу, поражаясь каким непривычно нежным может быть голос этого мужчины. С ней он разговаривал, в основном, коротко и резко. Немедленно дала о себе знать ревность, и Саломия с трудом затолкала ее обратно. — У нас обязательно будет свадьба!
— Нет, ты не понимашь, это уже не то, я хотела, чтобы у тебя так было только со мной, чтобы все это было у нас впервые, а я теперь всегда буду твоей второй женой, — Марина приглушенно рыдала, наверняка уткнувшись в широкую грудь Никиты.
— Ты не говорил, что у вас будет настоящая свадьба, а ты даже целовался с ней при всех!
— Что ты, любимая, — по голосу было слышно, как он улыбнулся, а потом заговорил, перемежая свои слова поцелуями, — я не целовал ее, просто держал руками ее лицо. Послушай, я люблю только тебя, она мне не нужна, я же тебе все рассказал.
— Ты говорил, что она тебе не нравится…
— Так и есть, с чего ты взяла, что она мне нравится?
— На нее сегодня все мужики пялятся, даже мой отец.
И ты все время на ее грудь смотришь, думаешь, я не вижу?
— Глупенькая, моя любимая меня ревнует? Я просто удивлен, что она у нее есть, вот и все, под ее балахонами я был уверен, что она плоская, как доска.
— Она красивая, не ври! Она тебе нравится!
— Кто, Соломея? Мне в ней все не нравится, малыш. Начиная с ее дурацкого имени и заканчивая таким же характером. Она не нужна мне, я люблю только тебя…
Звуки поцелуев оказались настоящим мучением.
Саломия непроизвольно прикрыла рукой грудь, которая, как оказалось, стала единственным, что привлекло внимание Никиты. В сердце словно ввинчивался невидимый штопор, каждый раз проворачиваясь на полный оборот и причиняя невыносимую, режущую боль. И зачем ей понадобился этот воздух, эта треклятая беседка, эта свадьба?..
— Поехали сейчас ко мне, пусть она сама остается.
— Я не могу, малыш, я должен ее отвезти, но я сразу приеду.
— Правда? Ты проведешь эту ночь со мной?
— Да, да, с тобой, а ты что решила, что я буду спать с ней? Вот дурочка…
Саломия, осторожно пятясь, выбралась на соседнюю аллею и, подобрав юбку, понеслась к ресторану.
Здесь некого больше винить, Никита сразу сказал, что любит свою девушку, во всем виновата только она сама. Саломия влетела в туалет и закрыла дверь. Она не должна плакать, потом, когда останется одна, она вдоволь наревется, тем более, ждать недолго, в ближайшую ночь она совершенно свободна.
