Сказав еще пренебрежительно, что мужичок он так себе, херовенький, но жить-то надо, на шее-то два подростка, да вот еще и девочку родила. От него, от Пузана, да нет, не от любви, но не аборт же делать – грех-то какой. Трещала она как пулемет с нескончаемой лентой, громко смеялась, закидывая голову назад и показывая крупные, ровные, белые зубы. Мы были слегка обескуражены: во-первых, такая решительно никому не нужная откровенность, во-вторых, ну, какие уж там манеры – абсолютная, даже слегка шокирующая простота. Да и вообще чудная какая-то, малость чокнутая тетка, которая была старше нас к тому же лет на десять.
Промоноложив и совсем не интересуясь нашей реакцией, она посмотрела на часы и вытряхнула из песочницы свою расплакавшуюся дочку. А потом махнула рукой, подзывая и своих мальчишек, мирно трепавшихся на лавочке недалеко от детской площадки. Небрежно кивнула нам и гордо удалилась с высоко поднятой головой. Мы молча переглянулись, переваривая этот громкий визит, пока одна из нас кратко не прокомментировала: ку-ку.
Ну полное ку-ку.
– Даже хуже, – добавила другая.
– Отмороженная на всю голову, – согласилась третья.
– Без чердака, – подтвердила четвертая.
И мы все дружно с этим согласились. Но постепенно к Симке мы привыкли, и нас уже не так коробило от ее откровенностей. Правда, слегка все же нас шокировали ненужные подробности ее семейной жизни. И еще мне казалось, встречая их на улице с Пузаном, что он – мой старый знакомый, даже слегка родственник, про которого я знаю почти все – про привычку храпеть перед телевизором, закрыв лицо газетой, про пачку макарон с маслом на ужин, и про брошенные в ванной грязные носки на полу, и даже про неохотное исполнение им супружеского долга – редко, коротко и скучно.
Думаю, что эти чувства испытывала не одна я, и при встрече с ним я почему-то опускала глаза – как-то было неловко. Однажды Симка позвала нас на день рождения – муж был в отъезде.
Квартира оказалась бесконечно захламленной, в неразобранных тюках и коробках: ни уюта, ни чистоты – ни боже мой.
На столе стояли разноцветные невпопад тарелки. Салат был порезан, скорее, порублен, на скорую руку: картошка – на четыре части, помидоры-огурцы – пополам. Тут же было выставлено и горячее, ставшее уже холодным, – котлеты величиной с ладонь. Симка опять бесконечно солировала – ведь это был ее официальный бенефис. Мы выпили вина, и нам почему-то стало очень весело – расслабились мы на полную катушку, перекрикивали друг друга, громко пели песни и даже танцевали.
