И, часто вспоминая ее слова, каждый раз искренне удивлялась и недоумевала – надо же, все оказалось чистой правдой. Кто мог это предположить?
Вопреки всему
Участковый врач Ольга Васильевна Самарина на последний вызов не спешила. Это был ее старый больной, из тех, кто со временем становится почти другом, доверяя участковому врачу не только секреты соматики, но и тайны собственной жизни.
Андрея Витальевича Преображенского Ольга Васильевна знала лет пятнадцать, как раз с того времени, как перешла в районную поликлинику из скоропомощной больницы, и жизнь тогда после бешеного ритма больничных суток показалась ей почти размеренной и спокойной.
Пару лет ушло на подробное знакомство с участком, где со временем и появились больные, ставшие ей почти родственниками. В основном это были еще сохранившиеся интеллигентные пары или одинокие старики, и свои визиты к ним она, как правило, оставляла «на закуску». Ведь это были уже не совсем формальные встречи – фонендоскоп, тонометр, рецептурный бланк. Это были беседы и чаепития с подробными рассказами о детях и внуках, со слегка утомительными, но милыми и трогательными подробностями из прошлой жизни – словом, все то, что непременно сопровождает закат человеческой жизни – увы!
В разряд «любимых больных» попадали милые, измученные болезнями и невзгодами люди, щепетильные и крайне смущающиеся от оказанного, как им казалось, повышенного внимания.
Ольгу Васильевну они старались не побеспокоить лишний раз, только тогда, когда было уже и вовсе невмоготу, волнуясь, что отрывают ее от более важных и сложных дел.
Конечно, они ее обожали за то внимание и тепло, которые она приносила в их одинокие и холодные дома, и из своих скудных пенсий или запасов непременно старались ее отблагодарить и порадовать – то банкой варенья или соленых грибов, то корзинкой яблок с дачного участка, то редкой книгой из собственной, тщательно собираемой годами библиотеки, то просто дефицитной коробочкой шоколадного ассорти. Ольга Васильевна, вообще-то довольно резкая и нетерпимая ко всяким «обязывающим», как она считала, подношениям, эти презенты брала, естественно, только из боязни обидеть дарителя, зная, что все это наверняка от чистого сердца.
"
"Больной Преображенский не беспокоил ее примерно полгода, и, заходя в мрачный, сырой подъезд, Ольга Васильевна попеняла себе на то, что за все это время ни разу не позвонила ему. Он был из «бывших», как говорили, какие-то дальние знатные дворянские корни, в прошлом кадровый офицер инженерных элитных войск.
