Лаваш принесла?
– Нет, – ответила Нана. – Я очень торопилась. Сейчас я все принесу, сбегаю в магазин.
– Он за углом, Нана, помнишь дорогу? Смотри опять не заблудись. Искать тебя у меня времени нет.
Он внимательно посмотрел на Нану.
– Я помню дорогу, Ираклий. И вряд ли опять заблужусь. Не волнуйся, – тихо ответила Нана, она подошла к Ираклию, провела рукой по его голове и увидела тонкую серебристую прядь у него в волосах. Она вышла на улицу и неспешно пошла известным маршрутом. Ярко светило солнце. В лавке зеленщика она купила яркую, пеструю зелень, у булочника взяла ноздреватый, обжигающий лаваш, а шашлычник на углу ссыпал ей в бумажный пакет молодое, сочное и горячее мясо.
Она медленно шла по улице, и душа ее была наполнена радостью и покоем. Все возвращается на круги своя, подумала Нана. И ощутила огромное, непомерное счастье. Такое, какое бывает только в детстве."
"Куда нас уносят дороги, куда так торопимся мы, сбиваясь и путаясь, не желая замечать истины? К чему стремимся, рвем душу, суетливые и незрячие, на что рассчитываем? Не спешащие понимать и не умеющие осязать, тайно надеющиеся на слепую удачу и случай, который, конечно, выпадет нам, а как же иначе? Но опять, как всегда, почти как всегда, судьба потешится над нами и скорее всего обманет нас.
А мы заплатим за все сполна. И даже сверх того. Глупые люди. Обычные люди. И счастлив тот, кто находит дорогу к себе. Порадуемся за него.
Союз нерушимый
В конце 50-х в районной женской консультации познакомились две девушки, вернее, молодые женщины, безошибочно угадав друг в друге будущих матерей-одиночек.
Ненароком заглянув в медицинские карточки, они обнаружили к тому же, что являются полными тезками и одногодками. Звали обеих Валентинами Александровнами. Почему-то эти совпадения их страшно обрадовали и развеселили, и одна решила подождать другую, и из консультации они вышли уже вместе, поддерживая друг друга за локоток, на весеннюю московскую улицу. Осевший и потемневший снег еще растаял не вполне, местами превратившись от обильной капели в хрупкие и скользкие проплешины.
Шли они осторожно, пробуя носком коварную наледь – словом, шли, как ходят беременные. Болтали оживленно и обо всем – про уже отступивший, слава Богу, токсикоз, про вредную врачиху Клару Ивановну, про предстоящие и наводящие безумный страх роды, про детское приданое, заготовленное заранее – вопреки приметам. Одна Валечка проводила другую до дома – к тому же они оказались еще и соседями.
