– Чем порадуете? – с сарказмом осведомился старый плешивый ювелир с моноклем в глазу.
Она протянула кольцо в узкое окошечко. Ювелир поднес его к глазам и хмыкнул:
– Это не ко мне, это в галантерею напротив.
И небрежно бросил кольцо в металлическое блюдце. Оно жалобно звякнуло.
– В каком смысле? – не поняла Нана.
– Это подделка, стекло, дерьмо, короче, – ответил он ей.
– Вы ошибаетесь, – горячо заверила его Нана. – Это старинный бриллиант, четыре карата, наследство от тетушки, посмотрите внимательнее, – убеждала его Нана.
– Ваша тетушка – большая шутница, – засмеялся ювелир. – Веселится, поди, на том свете, глядя на вас. Я тут сорок лет сижу и стекляшку от бриллианта отличать научился, слава Богу. Так что привет вашей остроумной тетушке, дорогая наследница, – острил он.
Нана вышла на улицу. Сначала она решила заплакать и горько пожалеть себя и свои убитые годы, а потом ей стало смешно и легко. Как-то сразу смешно и легко одновременно.
Она посмотрела на часы и заспешила. Билетные кассы могли закрыться на обед.
Билет в Тбилиси она взяла на следующий день. Кольцо сначала хотела выбросить, а потом передумала – все же память о Терезе. Прилетев, она поймала такси и назвала адрес. Они ехали по знакомым улицам, и она попросила шофера ехать потише и с удовольствием болтала с ним обо всем – на родном языке. Обычно немногословная, никак не могла остановиться. Она открыла дверь в квартиру, зашла в свою комнату и села на диван. Там было все по-прежнему, только сильно пахло пылью. Нана встала и распахнула настежь окна.
Ворвался свежий ветерок, и запахло весной. Она не стала разбирать чемодан, только поменяла теплую куртку на легкий плащ и, быстро сбежав по ступенькам, вышла на улицу. Она остановила попутку и быстро доехала до знакомого дома. Там было все по-прежнему – тихой окраины, слава Богу, не коснулись перемены. Она подошла к знакомой двери, и у нее перехватило дыхание. Потом она толкнула дверь рукой. В комнате было тепло, и горели толстые белые свечи. За столом сидел Ираклий и кусачками ломал крупные куски цветной смальты на осколки.
Он поднял глаза и увидел Нану. Она стояла в дверном проеме, не решаясь войти.
– Гамарджоба, Нанули! – сказал Ираклий. – Тебя так долго не было! Ты потерялась в лесу? Заблудилась? – усмехнулся он.
– Да, Ираклий, я потерялась и заблудилась, – ответила Нана.
Грузины умеют говорить иносказательно и красиво. Древняя культура тостов и застолий.
– Хорошо, что пришла, – кивнул Ираклий. – Я соскучился. И очень хочется есть.
