— Здравствуй, Артур, — тянет свою ладонь мне. — Ко мне можно без отчества…
— Понял, — осторожно сжимаю ее пальцы.
Ее взгляд снова меня сканирует, и я снова туплю.
— Мы с вами нигде не встречались раньше? — сощурившись, батя присматривается к ее лицу.
Она поправляет сумку на плече и трогает волосы, после чего сообщает:
— Вы однажды оплачивали моей дочери стоматолога. Благодаря Артуру у нее откололся зуб.
Я чешу бровь, принимая этот пинок, но особой ненависти в свой адрес не чувствую, а что касается ее дочери, то мое имя в последнее время она в основном употребляет в паре со словом “ещё”, так что я заслужил прощение.
Если батя и соображает о чем речь, понять это, опять же, сложно. На его лице нихрена не написано, и после минутного молчания он спрашивает:
— И давно это было?
— Кхм… примерно семь лет назад.
— Я же не торговался?
— Нет, — радует она. — У вас особо не было времени. Вы спешили…
— Ясно…
— Это Никита, — представляет она сына.
— Здрасте… — бормочет парень, рассматривая свои кеды.
— Привет, Никита.
Ну что. Хватит в пороге топтаться, проходите, — широким жестом он приглашает всех в дом.
Отойдя в сторону, я освобождаю дверной проем. Семья Волгиных просачивается в него по очереди и, когда моих пальцев вскользь касаются пальцы Яны, под одеждой у меня проступают мурашки.
Она проходит мимо, послав мне молчаливый взгляд, и я следую за ней, оставив между нами ровно такое расстояние, чтобы не наступать ей на пятки. Держусь на этом расстоянии все время, пока батя проводит беглую экскурсию по первому этажу дома.
Проходя мимо дивана, косится на него, и мне не нужно гадать о чем она думает…
Ее близкие выходят во двор через портальную дверь. Там все готово для гриля и для обеда, правда тарелки батя расставить так и не успел.
Поймав Яну за локоть, удерживаю ее на пороге, спрашивая:
— Хочешь посмотреть второй этаж?
Она одета в легкое платье с открытыми плечами, и на шее у нее веревки от оранжевого купальника. Эта деталь нравится мне настолько, что чувствую себя маньяком, но каким бы маньяком я не был в последнее время, жалоб по этому поводу не получал.
— Второй этаж? — посмотрев во двор, Яна кусает губу.
— Да.
Заглянув в мои глаза, она кивает.
Взяв за руку, веду ее наверх, и начинаю целовать сразу, как оказываемся на лестнице. Раскрываю мягкие губы языком. Яна кусает меня, заставляя притормозить.
Разжимаю руки, и она бесшумно взбегает вверх. Ныряет в открытую дверь моей комнаты. Я захожу следом и прикрываю дверь за собой.
