Потому что не знаю, как заставить ее делать то, что мне нужно. Давить бесполезно. Она слишком, блядь, независимая личность. И слишком любит от меня убегать.
Яна снимает с плеча шоппер и прижимает к груди. Стирает со щеки слезу, и посылает мне полный гнева взгляд.
— Ты меня бросил. Сделал больно, — говорит. — А теперь передумал? Я думала — умру! Я… больше никогда так не хочу. Подыхать, — выкрикивает. — Умирать! Я тобой переболею…
— Яна, — произношу предупреждающе. Сбавив обороты, продолжаю. — Я компенсирую все дни, которые испортил.
Обещаю.
По ее лицу пробегает тень, которая снова делает глаза влажными.
— Нет. Встречаться с тобой я больше не хочу, — выдавливает.
Сжимаю зубы, спрашивая:
— А чего ты хочешь?
Крылья ее носа вздрагивают.
Она прячет взгляд — смотрит себе под ноги. Кусает губы, прежде чем вздернуть подбородок. Поливая меня этой вымораживающей отстраненностью, принимается рыться в сумке. Роется так долго, что я снова кладу руки на бедра, с блядским терпением наблюдая.
Минуту спустя в меня летит клочок фольги, который ловлю в районе живота и к нему прижимаю, накрыв ладонью.
Перевернув руку, бросаю взгляд на лежащий по центру ладони презерватив и, сощурив глаза, перевожу их на Яну.
Глава 46
— И что это значит? — спрашиваю ровно.
Пожав плечом, с вызовом отвечает:
— Хочу заняться сексом.
Мозгам достаточно сигналов, чтобы в вены впрыснуть азот, но я ее признание просто на хрен игнорирую.
Сунув резинку в карман, задираю край футболки и тру лицо. Убираю остатки апельсинового фреша: от него кожу стянуло.
Бросив взгляд на мой голый живот, Яна обнимает себя руками и поджимает губы, словно давая понять, что решила за апельсиновый душ не извиняться.
Ее слова повисли в воздухе, и я предполагаю: мое молчание может слегка бесить, но впервые в жизни секс не кажется мне отличной идеей. Он кажется мне очень херовой идеей, потому что вокруг девушки напротив — оборонительная полоса из шипов, и прятать их она не собирается.
— Минуту назад ты жалела о том, что я существую, — напоминаю себе в ущерб.
— Мои чувства ни при чем, — бросает. — Это просто физиология.
— Физиология? — усмехаюсь. — Хочешь просто потрахаться?
Издевка, которую вкладываю в последний вопрос, — моя гребаная физиология. Ничего не могу поделать: ирония срабатывает как рефлекс, и ответную реакцию получаю мгновенно.
Губы Яны еще тоньше становятся, а голос тверже, когда отвечает:
— Да.
— Для этого придется раздеться. Полностью. Ты в курсе? — досыпаю под горлышко.
