Огромное тело Глеба отлетает от меня и с размаха вбивается в стену рядом. Кажется, я слышу хруст хрящей, замечаю, как бывший прикрывает лицо рукой, вижу кровь.
Но я не уверена. Ни в чем не уверена.
Кашляющего и ругающегося Глеба вытаскивают на лестничную площадку. Грубо бросают на пол, как бездушный мешок, а не живого человека.
— Дверь прикрой, А-Лиса. Не хочу пугать детей. Немедленно! — приказывает знакомый голос, от звука которого реву еще сильнее.
Но подчиняюсь. Захлопываю дверь и опираюсь о нее спиной.
Из подъезда долетают не совсем разборчивые, но крайне грубые фразы. Возня, приглушенные удары, тяжелые шаги и грохот.
Мне страшно, но вновь выглянувшие из-за угла двойняшки забирают все мое внимание.
Вытираю слезы, заставляя себя быть сильной ради детей. Подзываю их, сажусь прямо на пол перед ними. Притягиваю малявок к себе. Целую. Поглаживаю макушки.
— Мы играли, ничего страшного не произошло, — пытаюсь успокоить детей. — Все хорошо. Это всего лишь игры.
Не знаю, сколько времени мы сидим вот так, в обнимку.
Становится тихо. Настолько, что я слышу свое судорожное дыхание и хныканье двойняшек.
Дверь позади меня распахивается резко и шумно. Импульсивно подскакиваю на ноги, поворачиваюсь на звук, но при этом прикрываю собой детей.
На пороге — Стас. Черный от злости, дышит тяжело, раздувая ноздри, словно бык на арене. Боюсь его такого. И одновременно доверяю.
Стас сканирует меня с головы до ног, оценивает нанесенный Глебом ущерб. Невольно потираю плечи руками, будто замерзла.
— Как далеко он успел зайти? — короткий вопрос, в котором столько смысла.
— Испугал, — спешу ответить. — Только испугал, — шмыгаю носом. — Мы в порядке.
Замечаю темные пятна на рубашке Стаса, сбитые костяшки. И прикрываю глаза от отчаяния, чувствуя, как по щекам опять стекают соленые капли, собираясь в тонкие ручейки.
— У тебя кровь, — сипло произношу.
— Не моя, — хмыкает грозно.
— Что с ним? — намекаю на Глеба.
Загорский хмурится, но все же отвечает:
— Я вызвал службу охраны, а те доставят урода в полицию, где ему самое место.
Дальше посмотрим.
— Он хотел улететь в Италию. Пусть убирается! — прошу надрывно.
Стаса раздражают мои слова. Он уверен, что я продолжаю защищать Глеба, но на самом деле я лишь хочу избавиться от него. Устала от пакостей и преследований. Боюсь бывшего и ненавижу. Не могу так больше!
Хочу рассказать обо всем, что случилось сегодня, но двойняшки прерывают. Выскакивают из-за моей спины и бегут к Стасу.
