Уайткомб как-то сказал, что потеря памяти – одна из форм истерии. Возможно, и возвращение памяти тоже.
С мыслью о том, что Шерри сейчас одна, в смятении бродит по городу, Стивен вошел в кабинет. Окинув ледяным взглядом дожидавшуюся его блондинку, он опустился в кресло у письменного стола, все еще уверенный в том, что сейчас опровергнет лживые обвинения в адрес Шерри.
– Садитесь, – почти приказал он. – Послушаю, что вы мне скажете.
– О, у меня есть что вам сказать! – воскликнула блондинка, и Стивен с мимолетной иронией подумал о том, что именно такой и представлял себе Чариз Ланкастер – светловолосой, с кудряшками, – когда ждал ее на пристани.
Чариз сразу почувствовала его враждебность, и при мысли о том, что этот красивый, богатый мужчина мог каким-то непостижимым образом стать ее мужем, пришла в еще большую ярость и утроила усилия. Обескураженная его более чем холодным приемом, она лихорадочно думала, с чего бы начать разговор, когда он грозным тоном сказал:
– Вы бросили убийственные обвинения в адрес женщины, которая не имеет возможности защитить себя.
Объяснитесь!
– О, я вижу, вы не верите мне! – взволнованная и в то же время взбешенная, воскликнула она. – Я тоже не могла поверить, когда прочла объявление в газете. Она обманула вас так же, как и всех остальных.
– У нее была амнезия – она потеряла память!
– Но стоило ей увидеть меня, как память сразу нашлась. Чем вы это можете объяснить?
Стивен не мог этого объяснить, да и не хотел, и вообще не собирался с ней обсуждать случившееся.
– Она лгунья и интриганка, это у нее в характере! На корабле она мне сказала, что намерена подцепить жениха побогаче да познатнее, и, как видите, ей это удалось.
Не так ли? Сначала она пыталась соблазнить моего мужа, а потом взялась за вас!
– Пока она не вернется и не поговорит с вами с глазу на глаз, чтобы опровергнуть все ваши обвинения, я считаю их измышлением разъяренной ревнивой девчонки!
– Ревнивой! – взорвалась Чариз, вскочив со стула. – Да как вы смеете? Чтобы я ревновала к этой рыжей шлюхе?! К вашему сведению, милорд, она убежала, опасаясь разоблачения, и никогда не вернется.
Слышите? Никогда! Она призналась в своем обмане.
Стивену казалось, что грудь его стянута канатом, и с каждым словом этой блондинки канат затягивается все туже и туже. Она не лгала, это видно было по ее лицу, выражавшему ненависть к Шеридан Бромлей и презрение к нему.
– По пути из Америки она уговорила меня бежать с мистером Морисоном вместо того, чтобы выйти замуж за Берлтона.
