— Точно, они. — повторил он, — У тебя водички нет случайно?
— С собой нету, только в машине. Принести?
Но Олег отрицательно помотал головой, и со скрипом захлопнув переднюю дверь, забрал лежащий на крыше машины автомат.
— Не надо, пошли вместе, ну его это корыто...
Глава 24
Вернувшиеся мужики огорчили. Мало того что пропали двое ребят мотоциклистов, так ещё и догнали не всех. Беглецы постоянно разделялись, заставляя преследователей выбирать за кем гнаться, кто-то ушел к реке и переправился на другую сторону, многие просто потерялись в лесу, и в итоге большей половине кочевников удалось скрыться.
Но это вполне объяснимо, расчёт на внезапность не оправдался от слова совсем, и представлявшаяся элементарной операция накрылась медным тазом. К чему это приведет в будущем, оставалось только догадываться, — но явно ни к чему хорошему.
Пытаться что-то исправить сейчас — глупо. Искать в потёмках бессмысленно, недаром говорят: ночью все кошки серы. Оставалось лишь ждать утра, и пока было хоть что-то видно мы перенесли лагерь на новое место, метрах в трехстах от прежнего, подальше от реки на небольшой возвышенности.
Машины расставили по периметру — сразу притащив микроавтобус и один из универсалов. Развели костры для обогрева, оно вроде и не холодно, но когда днём плюс тридцать пять, а ночью пятнадцать, поневоле начинаешь мёрзнуть. Мы как-то в июне, на троицу, поехали в соседнюю Башкирию, днём тогда жара стояла дикая, сорок с лишним в тени, ну и конечно про теплую одежду никто и не подумал, — лето ведь! Вот только к вечеру резко похолодало, столбик термометра почти до нуля опустился, ветер страшный, потом полил дождь, а ночью вообще снег выпал.
Так и просидели в машине до утра.
Конечно сейчас ничего не предвещает такого развития событий, да и июль уже, но всё равно у костра теплее.
Еду, всё что было у нас и всё что нашли в караване, отдали женщинам, сами же обходились заваренным на травах кипятком. До утра дотерпим, а там можно и поохотиться, благо дичи здесь непуганой — пруд пруди, палкой можно уток сбивать.
Ну или обратно сразу отчалим.
И хотя еду женщины приняли, даже с благодарностью, но всё равно вели себя непонятно. Свободные, накормленные худо-бедно, — тут бы радоваться, а они в кучу сбились, молчат, хмурятся, да зыркают исподлобья. И одежда у них странная, вся одинаковая: длинные платья-рубища с поясами, на головах платки из грубой ткани — вроде нашей мешковины, обувь правда разная, но тоже однотипная.
