Так что надо будет что-то с этим сделать, сейчас ещё не самый пик жары, а когда под пятьдесят жахнет? Уаз, с его не выключающейся печкой — почти филиал ада, сидишь как в бане, разве что веников не подают. Но хотя чего это я? Наткнувшись взглядом на уже накрытого покрывалом Аркашу, мне становится стыдно — жара, ангина... мелко всё это, вот ему действительно не повезло... В двадцать то лет...
И хотя дружбу я с ним не водил, о семье знал кое-что, в деревне вообще все про всех всё знают, так что хочешь не хочешь, а где-нибудь да услышишь.
Вот и я услышал, хоть и не интересовался. Знаю что матери у Аркадия нет, отец тоже отсутствует, а живёт он, точнее жил, с двоюродной бабкой — не совсем ещё старой, но уже глубокого пенсионного возраста — если можно так выразиться. Бабка эта слегка не в себе, ещё тогда, на «родине», она была не совсем адекватна, а сейчас и вовсе кукушкой поехала. Но это не главное, кроме бабки есть у Аркаши сестрёнка младшая, маленькая ещё, только в школу пошла. Понятно что девочку не бросят, но всё равно как-то не по себе, будто это я виноват в гибели парня.
Пока размышлял, снял с лобового и боковых стекол защиту, накрепко зафиксировал всё, чтобы на ходу не громыхало, и пользуясь тем что Леонид направился к Толяну, — тот всё ещё размахивал руками, подошел к фургону и заглянул внутрь.
Прикольно. Изнутри это не машина, а кибитка какая-то, ковры не только на стенках, но и на полу, и даже потолке. Кресел здесь нет, а вместо них занимающая почти всё свободное пространство здоровенная лежанка.
При опрокидывании она пыталась перевернуться, но застряла из-за своих габаритов.
Труп лежит в куче всякого барахла и ещё дымится. Нет, не сам труп, это тлеет ковер под ним. Лица не видно, шея выгнута куда-то в сторону, весь в кровище, рядом валяется длинное двуствольное ружьё — настолько старое, что я никак не соображу что оно такое, хотя в последнее время весьма поднаторел в оружейных вопросах. На левой руке крупный перстень «белого металла», как записали бы в протокол осмотра, правую не видно, она за спиной.
Одежда вполне современная; джинсы, футболка. Разве что обувь необычная, явно самодельная. Этакие мокасины коричневой кожи с кожаными же шнурками. Все пыльное и потёртое.
Ну ладно, тут смотреть больше не на что, решаю дойти до Олега, он так и копается в семёрке.
— Не знаю нахрена аборигенам книги, но их тут несколько коробок. — отвлекаясь, встречает меня он.
Действительно, книг много. Не так что прям очень, но три, нет, четыре коробки я вижу.
