Мужики уж и так, и сяк пытались разговорить барышень, но все бестолку: молчат и глаза прячут. И ладно если б не понимали, так ведь нет, понимают, откликаются даже, но не разговаривают, причем даже между собой, всё общение только жестами да взглядами. Больше того, когда им предложили занять место у костров, они отказались, расположившись с краю, почти за выстроенным нами периметром, отгородившись простынями и покрывалами.
Настаивать, понятно, не стали, — мало ли какие у них заморочки, — плен, последствия всякие, да и у самих проблем хватало, поэтому, оставив женщин в покое, просто занялись своими делами.
Кто за кострами следил, — пока светло было пару здоровых деревьев притащили от речки, кто в машинах ковырялся, а в основном, из нижнего лагеря — так назвали брошенный караван, подтаскивали на буксире по одной телеге и разбирались с загруженным туда скарбом. Одежда, посуда, книги, украшения и техника — вот основной состав захваченных трофеев, в которых были как и современные изделия, так и вещи произведённые местными мастерами.
Оружия, кроме ружья из которого убили Аркашу, мы не нашли, патронов тоже, так что в плане полезности выхлоп получился не очень.
И ещё одно наблюдение касательно бывших пленниц, возможно случайность, но среди освобожденных детей я не заметил ни одного мальчика, сплошь девчонки. Все они, от совсем маленьких до постарше, в точно такой же одежде что и их мамы, разве что ткань помягче выглядит, да оттенок немного другой.
И не мне одному это показалось странным.
— Как то не вяжется содержимое телег с разграблением города. — поделился своими сомнениями Леонид, — да и бабы эти...
— А с ними чего не так? — мне хотелось услышать его мнение."
"— Да странные они какие-то, такое чувство что им совершенно параллельно происходящее... Поставили — стоит, положили — лежит. Как куклы прям. И молчат всё время.
— Может они глухонемые? — мелькнула мысль.
Леонид задумался на секунду, но потом махнул головой,
— Да нет, тогда бы они и не слышали ничего.
Ну да, об этом я как-то не подумал. Эти женщины точно не глухие, на звуки они реагируют чётко, всё слышат и всё понимают. Тогда почему молчат? И вообще, не похожи они на жертв переноса, словно в том что происходит, для них нет ничего необычного. По идее, если их захватили дикари, а потом освободили современники, они должны визжать от радости и от счастья на грудь кидаться. А тут никакой реакции.
— Чертовщина какая-то...
— Тут ты прав, она самая и есть.
