– Как же тебя, Миша, угораздило? – сочувственно спросил Леня, когда они добрались до машины. – Вроде бы просил я тебя на рожон не соваться."
"Маркиз решил осторожно прощупать Михаила на предмет странного происшествия, с другой стороны – отвлечь его от вопроса, что случилось с заказанными документами.
– Сам не понимаю, как это случилось, – Михаил дышал тяжело, силы его покидали.
Леня достал из бардачка фляжку с коньяком – очень действенное средство, которое возил в машине на всякий пожарный случай. Михаил отпил пару глотков, порозовел и начал рассказ.
В то утро настроение его было не то чтобы хорошее, но и не такое, как в последние дни. После того как он застал свою жену со своим лучшим, как он тогда думал, другом, его как будто током ударило. Да еще потом вскрылось, что со стороны друга это не просто приключение, а тщательно продуманная подлая интрига. Михаил не знал, за что ненавидеть этого типа больше – за то, что тот увел его жену, или за то, что хотел украсть дело всей его, Михаила, жизни.
Но как раз в тот день Маркиз обещал вернуть документы, и Михаил надеялся, что так оно и будет. Поскольку выяснилось, что жена его другу совершенно не нужна, придется решать, как быть дальше. Михаил пока трудное решение отложил на время и с супругой не разговаривал.
В то утро он проспал, потому что жена из принципа его не разбудила, а будильник они расколотили в драке. Горячую воду отключили, так что Михаил наскоро помылся холодной водой. На кухню, где жена раздраженно гремела кастрюлями, решил не соваться.
Он поехал на работу голодным, но запретил себе расстраиваться по пустякам. И буквально на первом перекрестке его прихватил гибэдэдэшник. Впрочем, вполне возможно, что Михаил что-то нарушил, в последние дни он был в таком состоянии, ну да Леонид об этом уже знает.
Гибэдэдэшник был, на удивление, очень вежлив, он представился лейтенантом Куликовым и попросил предъявить права. Михаил достал их из кармана брюк, и каково же было его удивление, когда лейтенант, внимательно поглядев на права, назвал его не Школьником Михаилом Львовичем, а вовсе даже Зайцевым Геннадием Ивановичем, то есть именем его так называемого дружка, чтоб он пропал совсем!.
. Михаил совершенно обалдел от такой неожиданности и замямлил что-то неразборчивое.
– Права-то и правда Генкины оказались, – сказал он и снова потянулся к фляжке с коньяком, – только как они ко мне в карман попали, в толк не возьму.
– Это-то как раз просто, – невесело усмехнулся Маркиз.
