Лежу в углу, вдруг дверь открывается, входит мужик. Мои парни ему – Александр Борисович, принимайте работу, только этот паразит, я то есть, молчит как брянский партизан. Придется, говорят, применить к нему допрос третьей степени. Если, конечно, он этот допрос выдержит. Потому как с виду, говорят, довольно хлипкий. Посмотрел на меня этот тип, да как пустит в них матом. Вы, говорит, такие-сякие, кого притащили? Это же вообще не тот человек! Понятно, что молчит, вы к нему хоть двадцать третьей степени допрос применяйте, хоть наизнанку его выверните, он все равно ничего не скажет, потому что ни черта не знает.
Эти-то тоже, видно, не полные дураки оказались, сразу ему выложили, отчего такая накладка случилась. Меня спросили, я подтвердил. Тогда мужик этот, главный-то, помрачнел так и вышел в другую комнату, и те за ним. А стенка тонкая, все слышно. Говорит им тот тип, мол, куда хотите труп девайте, но только чтобы потом не нашли. Был человек – и нету! Мне, говорит, и так неприятностей хватает, через вашу глупость страдать не хочу.
Как услышал я про труп – аж вспотел от страха! Это ж они про мой труп говорили! А я еще живой… И главное – сделать ничего не могу, поскольку в наручниках. А там, слышу, разговор продолжается, парни уговаривают начальника, мол, зачем труп, для чего пачкаться? У нас, мол, все схвачено, так дело устроим – никто его не найдет, исчезнет с концами. И мы вроде ни при чем… Ушел главный, которого они Александром Борисовичем назвали, тогда парни эти между собой что-то тихо говорить стали, мне не слыхать, да и не до того уж…
– Натерпелся ты, Михаил, – сочувственно проговорил Леня.
– Да не то слово. Сколько времени прошло – не помню, только решил я удирать. Как раньше говорили, помнишь? Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Так что, думаю, на помощь никто не придет, нужно спасаться. Когда пришел ко мне один из тех типов, я сказал, что в туалет срочно надо. Он видит, что я бледный, он и поверил, да еще наручники снял, а то в них несподручно. Я в сортире окошко высадил и прыгнул, еще порадовался, какой я ловкий да умный.
А во дворе меня как раз и прихватили – этот со шрамами на лице, его Рваный зовут, да еще один. А заправляет у них такой старичок. С виду божий одуванчик, да еще слепой. Да только нам бы с тобой так видеть, как он. Схватили они меня под белы рученьки – и к машине. Такая у них развалюха имеется. Полезай, говорят, в багажник. Я было дернулся, тогда они меня по голове стукнули – и все, полная темнота.
