– Ваши нисколько не хуже!
– Ну-ка, папаша, дай-ка их мне, – Василиса протянула свободную руку, цепко сжимая другой рукой обрез.
– Все-то тебе прихорашиваться, – с отеческим вздохом проговорил Карась и передал ей флакончик.
Василиса повернула его к себе, нажала на кнопочку. И тут же свалилась как подкошенная.
– Спокойной ночи, – Маркиз ударил старика ребром ладони по шее и уложил на пол рядом с дочерью. – Не люблю насилия, особенно в отношении пожилых людей, но вы меня вынудили!
Он нашел поблизости моток бельевой веревки и тщательно связал Карася и его предприимчивую дочь.
Затем распрямился и подошел к человеку в кресле.
– Если не ошибаюсь, эта красотка называла вас Михаилом?
Мужчина кивнул, удивленно глядя то на Маркиза, то на своих связанных и бесчувственных тюремщиков.
– А Илья Аронович Левако случайно не приходится вам родственником?
– Да, – с трудом проговорил человек пересохшим ртом.
С трудом узнал Леня в этом изможденном болезненном человеке своего заказчика.
– Миша, а меня-то ты узнаешь? – спросил он мягко.
– Мы же с тобой третьего дня встречались…
Михаил поднял тяжелую голову и оглядел его мутными глазами. Постепенно в них проступило узнавание.
– Я вообще-то по твою душу прибыл, – сообщил ему Маркиз. – До Ильи Ароновича дошла записка…
– Слава богу! – По щеке Михаила покатилась слеза. – Еще немного в этом аду – и я сошел бы с ума!
– Неужели я опоздал? – осведомился Маркиз. – Или с ногами обычный фокус?
– Ну да, – простонал Михаил. – Они не ампутировали ноги, а только подогнули и спрятали при помощи специальных ремней, как у большинства «безногих».
Правда, неизвестно, что хуже: от неудобного положения кровообращение в ногах затруднено, и скоро я действительно не смогу ходить.
– Какое зверство, – Маркиз наклонился над Михаилом и помог ему распрямить и освободить ноги. – Болят? – деловито спросил Леня.
– Не то слово…
– Это хорошо, значит, чувствительность не потеряли.
Михаил с трудом опустил ноги на пол, попробовал встать, но покачнулся и снова опустился в кресло, скривившись от боли.
– Нет, пока не могу…
– Ничего страшного, – Маркиз обхватил его за плечи, помог подняться и потащил к выходу.
Пройдя через подвал с пивными бочками, Маркиз приоткрыл дверь и выглянул в главный зал «Сундука».
Нищие веселились вовсю, пели нестройными голосами и пересказывали случившиеся за день происшествия.
– Васька, зараза, ты когда пиво принесешь? – проорал Рваный, повернувшись к открывшейся двери.
