Ура! Не прогнали сразу — уже небольшая победа. Теперь всё зависит от моего красноречия и количества пьяной мути, что осталась у них в головах. Если сравнивать предстоящее с игрой в картинки, что в деревне у нас обожают и дети, и взрослые, то, имея в запасе три козыря, я сейчас всё поставлю на кон.
Эх, была не была! Для начала, вернувшись в ненавистное прошлое, я поведал охотникам про гибель родителей, братьев и вообще всего нашего хутора. Рассказывать правду гораздо легче, чем врать. Сейчас мне нельзя проиграть, так что людям, которых сегодня впервые увидел, решил открыть всё.
По-другому оно не сработает.
Теперь к ярмарке и фальшивому скомороху. И вот первый козырь.
— Я был в Бездне. Жёлтая нора. Лабиринт с демоном, что гонял меня по нему. Дар дурацкий, но именно он и помог мне узнать в том шуте этого, якобы благородного из империи.
— Что за дар?
Вепря не интересовали не связанные с делом подробности. Никаких больше охов и ахов вроде: «Ого! Ты был в Бездне?» Всё весёлое и забавное перестало существовать для четверых в момент протрезвевших охотников, как только я заикнулся про знатного.
— Мне стоит дотронуться до человека, как я узнаю его возраст с отмером.
Дальше я рассказал про замеченную странность Патара и про запредельные возраст с отмером шута. Охотники до поры слушали, не понимая куда я веду, но когда я в очередной раз перепрыгнул в повествовании вперёд и принялся за историю похищения сына старосты, глаза слушателей полезли на лбы.
— То есть, думаешь, у твоей сестры была та же шняга с отмером? — показал свою проницательность Клещ.
— Уверен, — подтвердил я.
— А шутом ты его не признал из-за краски на роже? — прищурился Бочка. — Так может, и после ошибся? Столько лет прошло. Ты совсем малым был.
— Не ошибся, если всё правда, — ответил за меня хмурый Вепрь. — Ну-ка, парень, скажи, что у меня по годам?
Вот и проверка. Я ждал. Стиснув протянутую руку именинника, я задействовал дар.
— Ого! Дядя Вепрь, вам давно уже на Землю пора, — ляпнул я первое пришедшее на язык от вида таких больших чисел.
— Девяносто восемь лет, и в отмере ещё один.
Бородатый ещё пуще нахмурился.
— Пропади пропадом та Земля! Мне и здесь хорошо.
И совсем уже тихо продолжил:
— Он назвался бароном Верховским. Про таких я не слышал, но в бумагах так и написано. Тебе верю, но просто вломиться и повязать благородного… С ними не было никаких рыжих мальчишек. Только сам он и воины охраны.
— А вещи? — ухватился я за давно терзавшую меня мысль.
