Недоговорили ещё.
За спиной Саноса уже несколько новых теней. Остальные подростки поспешно спускаются с крыш сеновала с дровяником, повисая на руках и прыгая вниз. Всё-таки я не ошибся — зрители, или скорее в силу темноты слушатели, на этом представлении были. Небось, собирались разом все объявиться в миг моего позора. Ну, что же. Про такое я тоже думал, когда шёл на встречу с ублюдком."
"— Побьёшь, Вея по синякам всё поймёт, — предупредил я Саноса.
— Отбрешусь, — заржал тот. — Скажу, снова напал на меня. Пришлось остудить.
— Ну так бей. Или боишься не справиться сам? Всей толпой отмутузите?
Битым быть мне уже так и так. Не впервой, не помру. Зато есть возможность свои новые силы в драке проверить. Пару раз уж я ему точно влуплю. Жаль, что тесно здесь. Хотя, темнота мне на пользу пойдёт.
— Аааа! — неожиданно разнёсся по засыпающему посёлку женский истошный визг.
— Чего?! Где?! Кто орёт?! — завертел башкой Санос. — Кто-нибудь, заткните её!
Спустившиеся с крыши подростки сыпанули в разные стороны. Меня, походя, отпихнули с дороги.
В тесном проходе началась суета. В бок ударилось твёрдое. Я, не глядя, саданул кулаком в силуэт. Пинок в спину отправил на землю, но я тут же вскочил с кувырка.
— Что случилось?!
Над нами по мосткам частокола загремели шаги.
— Шухер! Валим!
Подростки ломанулись прочь из прохода. На прижавшегося к стенке меня уже не обращают внимание. Или просто не видят. Не сдержался и с ноги вмазал последнему по мягкому месту. Бегите, бегите, уроды! А женский голос тем временем всё тянул и тянул свою однотонную песню.
— На сеновале! Давай ко входу! Я крышей!
Один из ночных стражников перепрыгнул с помоста на дровяник и затопал по доскам. Я задрал голову. На миг свет вверху закрыла широкая тень — и вот уже крыша сеновала стонет под тяжестью мужика. Земля вздрогнула. Прямо ко мне в проход сиганул сверху второй охранник. Свет факела, зажатого в лапе у дядьки резанул по глазам.
— Малой! Чего здесь?
— Подрались немного, — пожал я плечами. — Нормально всё.
И тут же во весь голос Вейке:
— Хорош орать! Переполошила всех!
И, едва та затихла, снова охотнику, разводя руки в стороны:
— Бабы.
Решила, убивают меня. Вечно лезет дурёха в мужские дела.
— Вот, мать! — ругнулся охранник и тут же заорал напарнику наверх. — Гоча! Не слезай. Детвора подралась. Всё в порядке.
Потом снова повернулся ко мне.
— Посветлу занимайтесь своими мужскими делами, — зло буркнул он, выделив тоном слово «мужскими». — Забирай свою девку — и бегом домой.
