Больше косо на тебя не взгляну, буду по первому свисту к тебе прибегать, в ножки кланяться. Вот так давай.
Ой, какой молодец! Упростил мне задачу. Сходу свою истинную сущность показывает. Дальше, значит, проще пойдёт.
— Ого! Целых пять медяков.
— Чего? — не понял урод.
— Говорю, целых пять медяков заплатил, чтобы меня на коленях увидеть.
— А… Это ты про кольцо, — хохотнул Санос. — Это для тебя, голытьбы, пять грошей — деньги, а для меня мелочь такая, что не заметил даже. Тем более, что за пятак этот двоих сразу на колени поставлю.
Тебя сейчас здесь, а беззубую позже за кустиком где-нибудь. Задок-то у неё ничего — можно вдуть.
И я снова спокоен. За тем и пришёл, чтобы подобные речи услышать. Достаточно так-то сказал уже, но раз тихо вокруг до сих пор, не скулит в голосину никто, значит можно немного добавить для ясности.
— Всё Вее про тебя расскажу! — изображая нахлынувший гнев, прошипел я дрожащим злым голосом.
— Ой! Не надо! Не надо! — делано испугался Санос, но тут же сам и заржал. — Да ты уже и так сто пудов рассказал.
Убеждал небось долго, дерьмом меня по-всякому мазал. Вот только послала тебя девка с советами, иначе бы не пришла сюда звать. Там же в коровьих глазах всё написано. Ещё упрашивать, чтобы вдул, будет.
Ну вот всё и сказано. Жалко Вейку и нож, подарок Такеров, жалко, но пора этот балаган завершать. Чего хотел, всего добился уже. Так-то отобранное можно попробовать по-другому вернуть. Нажаловаться кому-то из старших. В посёлке у нас закон строг — силой взятое к воровству приравнивается.
Только не Хвану и не Лодмуру. И даже не Глуму — в глазах ватажника себя ябедой выставлять не хочу. Сабархан тот же, лекарь наш, помочь мог бы, наверное. Вот только потом Санос точно мне жизни не даст. Придумаю ещё, как забрать свой нож хитростью. Сегодня ведь я этого старшака обманул. Обману и ещё раз.
— Знаешь что? — пробурчал я сквозь сжатые зубы. — Передумал я. Много чести тебе в ножки кланяться. Оставляй себе нож. Я пошёл.
Отвернулся и собрался было шагнуть прочь, но тяжёлая рука тут же легла на плечо, останавливая.
— Э! Я не понял. Куда ты собрался? Я что, зря сюда пёрся? Извиняйся давай.
— По-людски я уже извинился. Хочешь по-поросячьи с подвизгиванием — это тебе к Патару.
Стряхнул руку и рванул дальше по узкому проходу. Йока с два он меня поймает по темноте. Сзади тут же прилетел свист. Йок! Засада! Впереди чуть более светлое, чем висящая вокруг тьма, пятно выхода загораживает массивная фигура ещё одного старшака.
— Не спеши, безродыш.
