Где-то впереди опушка, лесная дорога… Алексей, виляя между деревьями, юркнул за трехствольную осину — и угадал: «нечистая сила» уже лезла из оврага, одуревшая от злобы и ярости. Хрипел «лейтенант Аннушкин»: «Быстрее, скоты, что вы копаетесь?!» Первым на капитана выскочил сержант Васюков — и получил пулю прямо в лоб. А он продолжал поливать огнем из-за дерева, заставляя выживших залечь. Сам же стал пятиться к дороге и повалился за мшистый холмик. Похоже, наступил перелом в сражении, диверсанты уже не рвались в наступление.
Двое высунулись, он загнал их очередью обратно за деревья и вдруг почувствовал, что автомат заметно полегчал. Отстегнул магазин — пустой. Забросил автомат за спину, извлек «ТТ», передернул затвор. Какое-то время еще продержится.
Но противник выдохся. За деревьями сквернословил Аннушкин — русский матерный он освоил в совершенстве. Выл раненый, но неожиданно прозвучал одиночный выстрел, и вой оборвался. Остались двое и Аннушкин. Где-то недалеко раздался треск сучьев, диверсанты уходили.
Стоило порадоваться, группа фактически уничтожена, самое лучшее, что они могут сделать — это вернуться на базу."
"Несколько минут Алексей выжидал. Оторвал стебелек мятлика, стал жадно жевать — давненько во рту ничего не было. Противник ушел — туда ему и дорога. Он перевернулся на спину, молитвенно посмотрел на светлеющее небо, затем поднялся и побрел обратно к оврагу. Нужно было убедиться, что все закончилось. В траве валялся бесхозный труп, раненого диверсанта застрелили в голову.
За ним еще один — сержант Васюков с широко открытыми глазами. От головы осталась ровно половина, включая глаза. Алексей нагнулся, порылся в его вещевом мешке. Отыскал булку ржаного хлеба, завернутую в чистую фланель, консервированную сельдь Астраханского рыбзавода, но не стал ничего брать. Вытащил из нагрудного кармана красноармейскую книжку — вполне доброкачественное удостоверение бойца подразделения по охране тыла действующей армии — и убрал ее в планшет.
Брезгливо сморщившись, отобрал документ у первого мертвеца. Еще одного он обчистил на другой стороне оврага, двоих в лесу. Делать нечего, надо все собрать…
Несколько минут он лежал за траншеей на своей же «испытанной» позиции, изучал обстановку. Все тихо. Белка сидела на стволе сосны, грызла шишку и косилась в его сторону — словно сомневалась, можно ли ему доверять. Остатки диверсионной группы сюда не заходили, ушли другим маршрутом.
