Но Волынец работал в милиции, отследил и лично зарезал негодяев, за что был обвинен в сотрудничестве с оккупантами и был вынужден бежать… У Камарника жену арестовали в мае сорокового — работала машинисткой в райкоме партии, отказалась ублажить в извращенной форме прибывшего из области второго партийного секретаря. Симпатичная была женщина. Оказалась в немилости, арест, нары, обвинения в продаже антисоветским элементам информации о структуре районных парткомов и первичных партийных организаций… Ты вдумайся в суть обвинения, Макаров.
Какому антисоветскому элементу интересна эта структура? Она вернулась через год, аккурат перед войной — вся седая, некрасивая, выжившая из ума… Ты спросишь, при чем здесь Советская власть? А ты знаешь, что творят в белорусских лесах так называемые партизаны?
— Так, замолчи, — нахмурился Алексей. — Дерьмо есть всегда, всегда было и всегда будет. Это не повод очернять ВСЕ. Чем конкретно ТЕБЕ насолила Советская власть?
— Комкор Гаврилович — это имя тебе о чем-то говорит? Летом сорок первого командующий механизированным корпусом, входящим в состав войск Западного военного округа, который переименовали в Западный фронт.
После неудач того памятного лета арестован вместе с прочими военачальниками. Генерала Павлова, как ты помнишь, расстреляли.
— Еще бы, — покачал головой Алексей, — Павлов допустил грандиозные ошибки, которые хуже предательства. Он действовал, как дилетант, загубил не одну армию…
— Мне плевать на генерала Павлова, — поморщилась Эмма, — меня волнует мой отец, комкор Гаврилович.
Да, ты не ослышался. Григорий Степанович — мой отец. Кушинская я по матери. Он дрался как герой, исправляя ошибки вашего бездаря Павлова. Рубеж Мосты — Волковыск — помнишь, какие жестокие там шли бои и как упорно держались подразделения корпуса? Мой отец всеми правдами и неправдами добывал горючее для своих танков, несколько раз переходил в контратаки, громил прорвавшихся фашистов. Он стоял бы и дальше, если бы не обрушились фланги — в чем не было его вины. Он не бежал с поля боя, в отличие от многих других командиров, отходил последним, берег своих солдат… Его арестовали вместе с верхушкой Западного округа.
Тебе не кажется, что это несправедливо, Макаров? Моего отца обвинили в трусости, в неумении вести бой и контролировать ситуацию… Его не расстреляли, что может показаться странным. Видно, кто-то все же усовестился. Сейчас он в лагере под Вологдой. Есть надежда, что его могут освободить и вновь отправить на фронт «искупать вину».
