Лицо скукожилось, окончательно посерело.
— Тогда и ты свой опусти. У тебя тоже нет патронов… я проверяла.
— Один есть — в стволе. Не веришь? Дело хозяйское. Ничего не хочешь рассказать? Думаю, о службе в Отделе контрразведки НКВД товарища Юхимовича стоит забыть, верно? Ты никогда там не служила.
— Не служила. — Эмма глубоко вздохнула и выпрямила спину. — Я все это выдумала. Но я действительно член партизанского отряда Василия Петровича Гриневского, и парни, что были со мной, — тоже. Отряд действует на севере Белоруссии под Ежевицей — на расстоянии дневного перехода от места, где мы сейчас находимся.
— Антисоветский партизанский отряд, — усмехнулся прозревший Алексей. — Кажется, я слышал о чем-то подобном. Сидят в лесах, всячески способствуют фашистам, уничтожают всех, кто лоялен Советской власти. При необходимости могут прикинуться красными партизанами, заманить в ловушку… А ведь я почти поверил тебе. Ты уже всю кожу сбросила?
— Заткнись! — перебила его Эмма. — И не путай две большие разницы, как говорят в Одессе.
Я ненавижу фашистов и готова их лично истреблять, пока не отсохнет рука. Они убили моего деда Степана Григорьевича — в сорок первом ворвались в дом под Минском и просто так убили. Они убили моего парня, с которым мы собирались пожениться, — у Мити была неизлечимая болезнь глаз, его не взяли в Красную Армию… Фашисты объявили, что будут расстреливать всех, кто состоит в комсомоле. Этим идиотам не объяснили, что при Советской власти почти вся молодежь состояла в комсомоле… Его повесили вместе с одноклассниками и заставили всех остальных на это смотреть… На моих глазах они уничтожили еврейский квартал, погрузили в машину маленьких детей и куда-то повезли.
Машина подорвалась на фугасе, дети разбегались, совсем маленькие, там были даже трехлетние крошки… Я лично видела, как солдаты «Ваффен СС» забавы ради расстреливают их из автоматов, соревновались, кто больше попадет… У тебя нет никаких оснований, Макаров, обвинять меня в сотрудничестве с фашистами.
Алексей молчал. Об отношении Эммы к фашистским захватчикам он и так знал.
— У Василя Мазуровича каратели в сорок первом сожгли молодую жену и дочку-грудничка. Всех жителей деревни загнали в сарай и подожгли вместе с детками, стариками… Алесь Волынец работал в милиции. Когда подошли фашисты, семью увез в лес, там они жили в землянках несколько месяцев. Спасти жену не удалось — она попалась полицаям, когда собирала ягоды на опушке.
