– Я же замечательно сыграла, все видели? Это моя роль! – уверяла она с жаром. – У нас же прекрасно получилось.
– Катя, – терпеливо принялась объяснять Глафира, – мне тут не нужен лайфхак. Мне нужна качественная, талантливая работа с полной отдачей и полным попаданием в роль. У вас фактура светлой, чистой, хрупкой, трепетной и наивной девушки. Такая типичная инженю. А эта героиня – сильная личность, во многом циничная, немного порочная, прошедшая жесткую школу жизни и готовая идти по головам, если понадобится.
Трагедия в том, что она еще способна любить и испытывать надежду на другую жизнь. Здесь нужен не просто нерв острохарактерной актрисы, здесь требуется мощное нутро.
– У меня есть нерв и нутро! – звенящим от напряжения голосом прокричала Катя. – Я многогранная актриса, не ограниченная одним амплуа, и острохарактерные роли я тоже прекрасно могу играть. Вы же сами сейчас видели, я была намного лучше Алёновой и Гусевой! Это все видели! – Она вновь обвела напряженным взглядом молчавших артистов и порывисто подалась вперед к Глаше, уговаривая: – Это моя роль, моя! Как вы не понимаете, это решительно невозможно, чтобы я ее не играла! Невозможно!
– Почему же? – спокойно спросила Глаша.
– Вы вон даже изъясняетесь, как барышня позапрошлого века, а героиня хлещет словами, ругается и не сдерживает себя в высказываниях.
– Если надо, я буду разговаривать хоть матом! – отстаивала себя Мельниченко. – Эта роль моя, моя! Я так много для нее сделала! Я смотрела все ваши репетиции и занималась, репетировала самостоятельно! Я показывала, что у меня получалось, специалисту, прекрасно разбирающемуся в актерском искусстве, и он уверял, что это великолепно, что я полностью совпадаю с характером роли! И помогал мне работать над ней! Я столько сделала для того, чтобы ее играть! Да я сама вижу, чувствую, что у меня очень хорошо получается!
– У вас действительно хорошо получается, Катя, – ровным, спокойным тоном отвечала ей Глафира.
– И вы на самом деле многогранная актриса.
Но дело в том, что мне не надо хорошо, даже очень хорошо не надо, мне надо блистательно.
– Я буду блистательно! – прокричала Мельниченко, вздернув подбородок жестом пытаемой матросней аристократки.
– Может, когда-нибудь и будете, – не меняя тона, произнесла Глаша. – Но пока блистательно у вас не получается и вряд ли скоро получится, потому что вы переигрываете, пережимаете, скатываясь в низкопробную театральщину.
