Может, оттого, что он был неравнодушным.
– Понимаете, человек, который сидел в машине, меня фотографировал, а сегодня прислал эти фотографии ко мне на работу. Теперь у меня неприятности, но я хочу его найти, чтобы спросить: а зачем он это сделал?
– На работу прислал? – удивленно переспросил дядя Костя. – Для чего? Он вас с любовником, что ли, застукал?
– Если бы с любовником, тогда бы он снимки мужу послал, а не начальству моему.
– Тогда я не понимаю. В этих снимках что-то неприличное? Что можно сфотографировать на улице такое, чтоб у человека неприятности были?
– А я вам объясню, Константин Федорович.
Я хочу поймать и вывести на чистую воду одного крупного преступного деятеля. Для этого мне нужно было получить кое-какую информацию. А у кого я могу получить такую информацию? Только у преступников. Вот я с одним из них и пошла в ресторан, овцой прикинулась, чтобы выведать то, что мне нужно. А теперь мои начальники собираются меня уволить за связь с преступным миром. За коррупцию, одним словом. Понятно?
– Вот гад! – от души крякнул шофер.
– Я прямо как чуял, что этот водитель – сволочь. Жалко, не вылез тогда, ГАИ не вызвал. Может, он бы уехал, не успев вас сфотографировать.
– Да нет, дядя Костя, не жалко, наоборот, хорошо, что вы его не тронули.
– Это почему же?
– А потому, что сфотографировать меня он все равно успел бы, но тогда я бы вас не нашла и номер его машины не узнала. Понимаете, среди фотографий была одна, по которой точно видно, что он снимал из машины. Я пошла к ресторану и нашла то место, откуда велась съемка.
Оказалось, что это прямо в двух метрах от остановки. Вот тогда я и стала искать водителей «театрального» маршрута. И вас нашла. А вы номер вспомнили. Если бы он не успел сделать именно этот снимок, я бы так ничего и не узнала. Так что все к лучшему.
– Ну, если так, – закивал Константин Федорович, – тогда конечно. Все-таки жалко мне вас.
– Почему? – рассмеялась Настя.
– Вы такая худенькая, бледненькая, с виду болезненная. У какого мерзавца на вас рука поднялась? Это ж все равно что ребенка обидеть, вот хоть Маняшку мою.
Все едино. Женщину обижать – последнее дело.
– Спасибо вам, – тепло сказала она, чувствуя, как в груди поднимается волна благодарности к этому простому угрюмому мужику. – А за меня вы не переживайте, я только с виду хлипкая, а так – ничего еще, крепенькая.
Из квартиры Константина Федоровича Настя дозвонилась до Короткова и попросила его найти сведения о хозяине темно-синего или черного «Москвича» М 820 ЕВ.
