– Був, був такий, – закивал самый старший из них, толстый добродушный украинец. – Помнишь, Петро? Я тоби ще казав, який дурный водила, стоить поперек ходу.
– А не помните, какая была машина? – с надеждой спросила Настя, глядя по очереди то на толстяка, то на молодого парня, которого толстяк называл Петром.
– Та вроде синяя, а може, черная, – развел руками толстяк. – Темнело вже. Но «Москвич», оце точно.
– Вы, девушка, лучше у дяди Кости спросите, – сказал Петро, у которого оказалась неожиданно чистая русская речь.
– Он у нас мужик принципиальный, нарушениям спуску не дает. Если он этот «Москвич» видел, то наверняка номер запомнил, чтобы потом в ГАИ жалобу накатать.
Радость Настина оказалась преждевременной, потому что выяснилось, что дядя Костя, четвертый водитель с «театрального» маршрута, со вчерашнего дня лежит с тяжелым бронхитом. Она взяла его адрес и поехала на другой конец Москвы, в Бирюлево.
Жил дядя Костя в плохоньком панельном доме с окнами на железную дорогу, по которой то и дело грохотали проходящие поезда.
Дверь ей открыла симпатичная девчушка лет восьми с короткой стрижкой и озорными глазами. Впрочем, факт открытия двери можно было считать чисто условным, так как на дверь была наброшена цепочка, которую девочка не сняла.
– Вам кого? – звонко спросила она.
– Константин Федорович дома?
– Он болеет, – с вызовом сообщила девочка, но пройти не предложила. – А вы кто?
– А я – Настя. Константин Федорович – твой дедушка?
– Вы что! – с презрением фыркнула маленькая хозяйка.
– Он мой папа.
– Так ты, может быть, спросишь у папы, можно ли мне войти?
– А зачем?
– Мне нужно с ним поговорить.
– А о чем?
Настя начала терять терпение.
– Скажи, пожалуйста, а мама дома? – спросила она.
– А зачем вам мама? – последовал вопрос, которого вполне можно было ожидать.
– Попрошу у нее разрешения войти, если ты не пускаешь меня в дом.
Из глубины квартиры послышался хриплый простуженный голос:
– Машенька! Кто пришел?
– Тетя Настя! – оглушительно звонко откликнулась девочка.
– Константин Федорович, я к вам, – тут же встряла Настя, поняв, что пора брать инициативу в свои руки, иначе препирательства с осторожной Машенькой могут слишком затянуться.
Через минуту она уже была в квартире, сидела на кухне вместе с больным дядей Костей, а в чашке перед ней дымился крепкий ароматный чай. Константин Федорович оказался щуплым невысоким мужичком с обширной плешью и угрюмым лицом.
