Мне очень страшно было оставлять Людмилу Петровну наедине с дядюшкой – я знала, что он и жениха моего не слишком жалует, а когда ближе познакомится с его матерью и «милыми» чертами ее характера… я всерьез опасалась, что он может костьми лечь, чтобы не допустить этого брака.
В размышлениях этих я доехала на извозчике до Петровки и, скорее по привычке, остаток пути до Столешникова переулка проделала пешком. Вывеска с надписью «Лефевр и Ко» по-прежнему была чуть покосившейся…
– О, Лиди, приветствую тебя, дорогуша! – Покупателей не было, потому Марго, не стесняясь, шагнула ко мне, намереваясь привычно поцеловать в щеку.
Но, наверное, уловила мой настрой, потому что остановилась и настороженно спросила: – Что-то случилось?
Когда Якимов заявил мне, что сведения, которые по секретным каналам уходили из Москвы к англичанам, знала только я, немудрено было догадаться, что еще ими владел лишь один человек. Моя связная.
Отчего-то я недолго думала, как мне поступить с Марго.
– Случилось, – ответила я.
Потом раскрыла ридикюль, вынув конверт с выездными документами. И отдала Марго. – Твои шифровки англичанам уже три месяца перехватывают люди из Генштаба. Тебя ищут и, вероятно, скоро будут здесь.
Марго не ответила. Держала в руках бумаги, но так и не свела с меня взгляда. По глазам ее – расширенным от страха с притаившейся в их глубине надеждой – я видела, что не ошиблась в своих выводах.
– Что здесь? – выдавила она, взглянув, наконец, на бумаги.
Но вскоре сама поняла и спросила: – Зачем… ты мне помогаешь?
Я тоже ответить решилась не сразу. Хотя, возможно, это и было главным, что побудило меня поступить именно так:
– Моего отца звали Габриэль Клермон… хотя, когда он вербовал тебя, возможно, представился иначе. Он был сотрудником Генштаба и работал в Париже в начале семидесятых. В 1874-м его раскрыли, и он погиб.
– О… – только и ответила на это Марго понимающе. Еще недолго мы постояли молча, а потом она оглянулась на дверь подсобки, будто там было что-то важное: – Подожди, я на минуточку… сейчас вернусь.
Она нерешительно направилась туда. Однако на полпути остановилась и резко обернулась.
– Ты, наверное, думаешь, что это из-за денег? – спросила она. – Или потому, что я ненавижу эту страну? Нет, я ее не ненавижу… хотя и любить вроде бы тоже не за что…
– Это из-за мужчины? – без особенного интереса уточнила я."
"Зная Марго, нетрудно было догадаться о причине.
