А войдя в гостевую комнату, после короткого разговора просто застрелил Стенина из «бульдога», который все время носил с собой. Он не готовился к этому убийству, но, вероятно, счел, что вычислить среди полусотни подозреваемых его не смогут. Тем более что о мотивах убийства никто и не догадывался. Кроме разве что графа Курбатова, но тот ни за что не рассказал бы о них полиции – из благоразумия и страха за внука. Так Стенин считал, по крайней мере.
Правда, была еще одна свидетельница – Катя. И в тот миг, когда Щербинин увидел ее на пороге комнаты, должно быть, он похвалил себя за предусмотрительность, поскольку уже не первый год Катя искренне полагала его своим отцом.
И она действительно была предана ему. Вот только в желании помочь несколько переусердствовала. Когда на следующий день Полесовы уехали в гости, Щербинин ненадолго заглянул на Пречистенку – для того лишь, чтобы дать указание Кате избавиться от револьвера, спрятанного в фортепиано. А та по наивности своей решила, что обыска в доме уже не будет, и прибрала револьвер в ящик бюро в своей комнате – где и нашел его вскоре Кошкин.
Разумеется, оставить в живых такую свидетельницу Щербинин уже не мог.
Но убийство Кати сорвалось, открыв вдобавок, что в экипаже с полицией были я и Ильицкий – военный офицер в отставке. Все это не могло не навести Щербинина на мысль, что на него идет охота. И возможно, не только как на убийцу Балдинского.
А правду ему раскрыл Жорж Полесов, дав понять, что я, оставшаяся в Москве, замешана в этой истории ничуть не меньше, чем Ильицкий.
– Извините, я подвел вас… – неловко отводя глаза, вздохнул Степан Егорович. – Более я подозревал графа Курбатова, потому, когда стало известно, что его внук ночью внезапно покинул Березовое, я тотчас направил своих людей следом. В это время, видимо, настоящий Сорокин и улизнул, выиграв у меня несколько часов.
– Это не ваша вина, – заверила я, – если бы Якимов не заменил ваши посты вокруг дома на Пречистенке своими людьми, вы бы без проблем взяли его в городе. А я сама села в экипаж к людям Якимова, хотя могла бы проявить чуть больше бдительности.
Сейчас, когда все было позади и холодные браслеты наручников не смыкались больше на моих запястьях, произошедшее казалось не более чем ночным кошмаром. Куда больше меня волновало, чтобы о «кошмаре» не прознал мой жених…"
"Я решила сменить тему – оставались и более интересные вопросы.
– Но граф Курбатов, как я понимаю, все же поделился своими соображениями относительно Щербинина? – спросила я.
