– Но кто-то ведь должен прийти на помощь твоему Кошкину, ежели что случится.
Я ответила не сразу и неожиданно даже для себя:
– Женя, я все же поеду с тобой…
– Я сказал, ты останешься здесь – и точка! – не слушая, перебил он меня. Но тотчас несколько сбавил тон: – Я помню, что обещал давать тебе право выбора, но пускай это начнется хотя бы со следующей недели.
Примерно такого ответа и следовало ждать. Впрочем, смирилась я довольно скоро: Ильицкий теперь одевался, собирая по комнате свои вещи, а я, подперев голову рукою, за ним наблюдала.
А потом он вынул откуда-то кобуру с револьвером, чуть задержался на ней взглядом и сказал:
– Собственно, я хотел, чтобы это осталось у тебя. На всякий случай.
Я лишь фыркнула в ответ:
– Ты же знаешь, что я совершенно не умею пользоваться оружием… – Я все еще переживала свой позор на стрельбище в Березовом.
– Ерунда, тебя просто не учили должным образом. Иди-ка сюда.
Не став спорить, я закуталась в простыню и приблизилась.
– Смит-вессон? – не очень уверенно спросила я.
– Он самый.
Я взяла револьвер и, как и в прошлый раз, едва могла удерживать его на вытянутой руке. Но тотчас мне на помощь пришел Ильицкий и приподнял мой локоть. Встал позади и, склонив голову ко мне, ровнее направил вторую руку.
– Во-первых, возьми обеими, – посоветовал он, – хотя мышцы тебе, конечно, следует подкачать…
– Что сделать? – не поняла я.
Однако, взяв револьвер, как велел Ильицкий, я с удивлением обнаружила, что держать его так намного удобней.
– Встань прямо и устойчиво, – продолжил Евгений, – теперь зажмурь один глаз и наведи ствол так, чтобы мушка и цель сошлись.
А дальше все просто – взводишь курок и нажимаешь на спусковой крючок.
Да, на словах все было просто. Я вздохнула и опустила револьвер:
– Это бесполезно, я не попаду.
– На расстоянии, может, и не попадешь – для этого нужно долго тренироваться. Но если он будет в двух шагах от тебя, то вполне."
"– Я не смогу выстрелить в человека, – ответила я еще тише. И повернулась, заглядывая ему в глаза. – Женя, я не смогу.
– А ты не думай о том, что это живой человек, – это цель. Противник. И он выстрелит в тебя не задумываясь.
Без сил я снова покачала головой. Происходящее казалось нереальным – никогда не думала, что мне придется считать человека лишь целью или мишенью. Да, я пожелала когда-то смерти Сорокину, но малодушно полагала, что лишать его жизни самой мне не придется.
Да и о чем я вообще – Сорокин нужен нам живым! Значит, мне точно не придется пользоваться оружием.
