Рука его покоилась на моей подушке и чуть касалась разметавшихся по ней моих волос – это, должно быть, меня и разбудило. Тотчас я вспомнила, что сама же пригласила его вчера – даже ключ отдала. И уснула. Хороша, ничего не скажешь…
Однако сейчас, глядя на него спящего, такая нежность охватила мое сердце, что я долго еще не решалась потревожить его сон и готова была, кажется, любоваться так вечность. Но все-таки решилась и осторожно провела пальцами по шершавой и теплой щеке.
Евгений от моего легчайшего прикосновения вздрогнул и тотчас проснулся, поднимая на меня сонный взгляд.
По-видимому, он и сам не сразу сообразил, как здесь оказался. А сообразив, пробормотал с некоторым укором и разминая затекшую шею:
– Я все бросил, пришел… а ты, вместо того чтобы трепетно ждать, оказывается, спишь самым бессовестным образом…
– Так разбудил бы, – ответила я, до сих пор умиленно улыбаясь.
– А я пытался! Но ты меня так пихнула за это! И в таких выражениях ответила… право слово, твои подружки-смолянки со стыда бы сгорели!
Я, уверенная, что он лжет, рассмеялась и приподнялась на локтях, чтобы потянуться и снова погладить такую приятную на ощупь щеку:
– Ты не будил меня.
Ты и коснуться меня не посмел: прошел на цыпочках и даже дышал, должно быть, через раз, чтобы меня не потревожить. А потом глядел с трепетом, как я сплю. Можешь не отвечать – я знаю, что все так и было. И знаю, какой ты на самом деле.
Ильицкий же смотрел на меня серьезно и излишне внимательно: я, увлекшись его обличением, позабыла, что из одежды на мне лишь ночная рубашка на кружевных бретелях, оголяющая столь многое, что вряд ли Ильицкий вообще меня слушал.
– Какой я на самом деле? – хмуро переспросил он. Поднялся с пола и в мгновение ока навис грозно над моей девичьей постелью. – Я покажу тебе, какой я на самом деле… Сколько можно меня дразнить, маленькая глупая француженка!"
"Признаться, в тот момент я и правда испугалась, поскольку весьма смутно представляла себе, что должно происходить между мужчиной и женщиной. Однако Ильицкий, набросившись было на меня со всей страстью, в последний миг будто передумал и тронул мои губы необыкновенно нежно.
Шепнул после:
– Не бойся.
– А я и не боюсь! – смело ответила я.
И в подтверждение сама нашла Женины губы своими – после наших amusements[62] на куче сена в Березовом я имела основания считать себя весьма опытной в плане поцелуев женщиной. Наверное, все-таки напрасно. Согласна признать, что в некоторых вещах Женя и впрямь разбирался куда лучше меня.
