Я немного успокоилась.
– Да, чуть не забыл, – продолжил Ильицкий, понижая голос еще более, – если все же кого-нибудь застрелишь, то тотчас бросай револьвер на месте и уходи. Не вздумай уносить его с собой.
Я чуть оживилась, отмахнувшись от горьких мыслей, и собралась было поразить Ильицкого своими знаниями.
– Между прочим, – ехидно начала я, – здесь выгравированы цифры, по которым все равно можно вычислить…
Однако я покрутила оружие в руках, пытаясь найти гравировку, но обнаружила, что цифры заботливо спилены с законного места…
Ильицкий, приподняв бровь, внимательно слушал и ждал продолжения.
– Впрочем, не важно, – смешалась я, отвернулась и торопливо убрала револьвер в свой ридикюль.
Потом бросила взгляд на окно – практически утро. Как не хотелось мне расставаться, но Ильицкого нужно было отпустить.
– У нас встают только в шесть, я провожу тебя, – сказала я, поспешно накидывая сорочку и шаль на голые плечи.
– К слову… – окликнул меня Евгений, кивнув на банку с цветами, которую прежде я отчего-то не заметила.
– Понятия не имею, что это, но это стояло под твоей дверью, когда я входил.
Я еще раз посмотрела на банку. Это были ярко-алые бегонии, именно такие, заботливо взращенные Аннушкой, я каждый день видела в горшках на первом этаже нашей парадной. Полагаю, больше я их там не увижу.
– От поклонников, должно быть, – пряча совершенно счастливую улыбку, ответила я.
Цветы, разумеется, были от мальчиков. Мне стало так невообразимо тепло на душе, что и вчерашний эпизод с тараканами казался уже милой шуткой.
Я бережно поставила банку с бегониями на комод, после чего все-таки вывела Ильицкого по черной лестнице во двор.
На прощание дотянулась до его губ и поцеловала. Потом задержалась взглядом на его глазах, будто впитывая каждую черточку любимого лица.
– Что? – Ильицкий насторожился, поняв, кажется, что я чего-то недоговариваю.
– Ничего. Иди, уже совсем светло – тебя увидят.
А потом, больше не взглянув на него, поскорее скользнула за дверь и закрыла за собою.
Дело в том, что прошлым вечером, до того, как я, пытаясь выглядеть опытной соблазнительницей, вручила Ильицкому ключ от черной лестницы, у нас со Степаном Егоровичем состоялся один короткий разговор. Потому как наш план по поимке Сорокина нуждался в некоторой корректировке, оповещать о которой Евгения мы оба сочли лишним.
Глава сороковая
К половине восьмого я, как обычно, была готова начать новый день.
