– Теперь вы меня отпустите? Я ведь случайно здесь оказался, я ни в чем не виноват!
Но Кошкин его не отпустил: после этого признания Полесова, как мне показалось, он даже с некоторым злорадством велел отправить его на ночь в острог.
Когда Полесова наконец увели, Степан Егорович вернулся к нам, в коридор, совершенно вымотанный.
– Ну, что скажете, Лидия Гавриловна? – заговорил он со мной – Ильицкий в разговоре не участвовал, лишь напряженно слушая. – Ежели сей господин говорит правду, то, выходит, у графа Курбатова к Елене Сергеевне чувства.
Тогда явно она ему не дочь, а сам он никак не Сорокин.
– Так, быть может, он как раз и щадит ее, потому что отец ей? – предположила я не очень уверенно.
Кошкин, подумав, согласно кивнул:
– Тоже вариант, – и поморщился, – то есть мы вернулись к тому, с чего начинали…
– Это если Полесов вообще говорит правду, – напомнила я веско. Признаться, мне все меньше и меньше верилось, что Сорокин – это граф Курбатов. – В любом случае предъявить Полесову сейчас нечего – он ни в чем не виновен.
Да, вы правы в том, что он теперь знает, что я не просто гувернантка, и может меня выдать, но… вы же не сумеете держать его в остроге вечность?
Степан Егорович на это только покачал головой, давая понять, что сам не знает, как быть. Я продолжила:
– Завтра утром Полесовы отбывают в Березовое, там будут оба – и граф Курбатов, и Стенин. Если один из них наш Сорокин – а я ничуть не сомневаюсь, что это так и есть, – то он непременно что-то почувствует, если Полесов не приедет на дачу.
И затаится, а то и вовсе сбежит. Потому завтра утром Полесова нужно отпустить.
Кошкин со мной согласился, но как поступить с Полесовым, по-прежнему не знал. Кажется, оставался лишь один вариант, который я и решилась озвучить:
– У нас все же есть Катя, и она знает, кто убил Балдинского…
– Считайте, что у нас нет Кати, – перебил Кошкин. И, прежде чем я успела испугаться, продолжил: – Сорокин вычислил, в какой госпиталь ее перевели… уж не знаю как, но вычислил.
Сегодня утром ей пришел пакет с пирожными… нашпигованными цианидом. Ее охраняют круглосуточно, и пирожные, конечно, по адресу не дошли, но слух, что Катерину пытались отравить, появился. Словом, та сестра милосердия, что еще на Никольской при ней находилась, взяла и умыкнула нашу девицу куда-то. И не домой к себе даже – дома у нее мы уже были… Понятия не имею, где теперь вашу няню искать.
А я, подумав, ответила:
– Что ж, возможно, это и к лучшему.
