И высвободившись из его объятий окончательно, решила вспомнить, что я все-таки воспитанница из Смольного:
– Я… не понимаю ваших излишне вольных шуток, Евгений Иванович, избавьте меня от них впредь, очень вас прошу!
* * *Результат дальнейшего допроса я знала со слов Степана Егоровича. Что касается револьвера, то Полесов утверждал, что теперь всегда носит его с собой, опасаясь за свою жизнь. Я нашла сей довод вполне убедительным: сначала убийство Балдинского, потом нападение на карету и ранение Кати – многие бы решили держать оружие поближе.
Из всего этого следовало, что Полесов – фигура случайная и ничем нам помочь не может. Пожалуй, единственное, что он мог рассказать действительно полезного для нас, так это причина, по которой граф Курбатов регулярно одалживал ему суммы и никогда не требовал возврата. И как раз на этот вопрос Полесов отвечать отказался, упорно утверждая, что это были лишь дружеские ссуды и он все отдаст.
Устав его уговаривать, Степан Егорович велел увести Полесова в экипаж, чтобы оставить на ночь в полицейском остроге, – тогда-то и началось представление.
Полесов, потеряв уже человеческое достоинство, унижался, умолял Кошкина отпустить его и клялся, что ни в чем не виноват. Он даже плакал, бормоча сквозь слезы что-то несвязное, чего никто не мог понять.
Все это происходило в коридоре, на моих и Ильицкого глазах. У меня даже мелькнула мысль – не спектакль ли это? Потому как столь жалким я увидеть Жоржика не рассчитывала…"
"– Я расскажу, я все расскажу! – хватая Кошкина за рукав, взмолился он.
– Курбатов мне давал деньги, чтобы я от Елены, жены своей, скрывал отношения с мадам Желтковой и другими… своими женщинами. – Кошкин остановился и внимательно поглядел на Полесова, кажется, не вполне ему веря. А тот продолжал: – Уговор у нас с ним был, понимаете? Елена бракоразводный процесс ни за что бы не начала, но страдала бы очень сильно, а Курбатов… – он обернулся к нам с Евгением, – будто не знаете, что за чувства у него к моей жене… глаза как у Мадонны – даже смешно, ей-богу!.
.
– То есть вы утверждаете, что граф Курбатов платил вам за то, чтобы вы хоть сколько-нибудь трудились скрывать от супруги свою неверность. Правильно я вас понимаю? – уточнил на всякий случай Кошкин.
– Ну да, да! – часто закивал Полесов.
