Обратно в дом я рассчитывала войти через черную лестницу, для чего тайком позаимствовала у Аннушки ключ от кухонной двери.
До назначенного места следовало пройти буквально полсотни шагов, и улица даже в этот час была довольно оживлена, чтобы мне чего-то опасаться. Однако я была уверена, что Ильицкий все же не позволит мне идти одной, потому и не удивилась, когда услышала за спиной шаги. А после меня уверенным жестом взяли под локоть.
– Евгений Иванович, все недосуг было спросить… – сказала я, когда удостоверилась, что это действительно он, – вы, судя по всему, богаты?
– Как вам сказать… – хмыкнул он.
Мы в этот момент поравнялись с открытой коляской, и Евгений шагнул к ней, открывая для меня дверцу. – В наследство от родных мне достались апартаменты на Малой Морской улице в Петербурге, да и оклад преподавателя Николаевской академии весьма неплох, должен вам заметить. Однако радовать вас бриллиантами так часто, как вы этого заслуживаете, я не смогу. Что касается этого гарнитура, то он фамильный – уже несколько поколений Ильицких дарят его своим невестам в честь помолвки.
Я посылал за ним человека в Петербург.
Узнав, что сей гарнитур покупался не специально для меня, я, как ни странно, испытала облегчение. Поскольку тратить на безделушки целое состояние вовсе не казалось мне здравым поступком.
– Только сапфир заказывал специально для тебя, – сказал Евгений, сжимая мой локоть чуть сильнее. – Мне показалось, он почти так же хорош, как твои глаза.
Я в который уже раз с нежностью поглядела на синий камень и улыбнулась.
– Он необыкновенно хорош. Лучше всех прочих фамильных ценностей, – негромко ответила я. А потом спросила: – Не расскажешь, куда мы едем?
– А куда бы тебе хотелось? – тоже спросил Ильицкий, как-то странно ухмыльнувшись.
Я несколько смутилась. Стыдно признаться, но я в свои девятнадцать с лишком лет еще ни разу не была на свиданиях. Rendez-vous[60] с Кошкиным в Ботаническом саду не в счет. Так что я весьма смутно представляла, куда люди ездят во время свиданий… Была, правда, одна идея, но я не собиралась ее озвучивать, потому как имелась вероятность, что в этом случае Женя сочтет меня распущенной.
Впрочем, Ильицкий уже передумал давать мне право выбора.
– Хотя не мучайся, – сказал он, – считай эту поездку еще одним сюрпризом. Готов спорить, тебе понравится даже больше, чем сапфир.
– Уверен?
Ильицкий отметил, должно быть, игривость моего тона, но сам был предельно серьезен теперь:
– В нашу ловушку в госпитале кое-кто попался.
