– Но Никки еще не допил чай, маман, – с заминкой произнесла Мари.
– Допьет позже! – с нажимом отозвалась Елена Сергеевна, и детям пришлось подчиниться.
В воздухе висело напряжение, его даже мальчики чувствовали, потому не стали шуметь и канючить. Мне же ужасно не нравилось, что Полесова отослала детей: кажется, даже ангельскому терпению Елены Сергеевны пришел конец и сейчас меня станут распекать, как институтку «на ковре» у начальницы.
Еще и Мари, поравнявшись со мной, отчего-то ухмыльнулась, глядя мне прямо в глаза.
Это уничтожило меня окончательно… неужели мне лишь померещилось, что отношения наши стали теплее? Объяснить ее ухмылку кроме как злорадством мне было нечем.
– Присаживайтесь, Лидочка, не стойте, – несколько любезней заговорила Полесова, когда дверь за детьми закрылась.
– Я… я хочу сперва объяснить вам, Елена Сергеевна, почему меня не было ночью, – я так и не села, но сумела все же взять себя в руки и держаться пусть с напускным, но достоинством.
– Дело в том, что вчера, когда мы ехали в полицейский участок, случилось невероятное… – я сглотнула и через силу продолжила: – Мы попали в аварию. Карета перевернулась, и так вышло, что нам с Катей пришлось переночевать у одной моей подруги, которая, по счастью, живет неподалеку. Я была без сознания… и Катя тоже. Клянусь, если бы я была в состоянии – я никогда бы не позволила себе…
– Лидочка, Лидочка, не волнуйтесь так! – Полесова быстро встала, приблизилась и, пожалуй, даже с теплотою взяла меня за руку.
– Знаю я, что это была за подруга. – Она заговорщически улыбнулась. – Евгений Иванович вчера вечером приезжал сюда и все мне рассказал. И про то, как случайно встретил вас, и про аварию, и про то, что вам пришлось… – она понизила голос до шепота, – passer la nuit dans sa chambre d’hôtel![47]
Видимо, произнести столь вопиющую откровенность по-русски она не сочла возможным. Я же вовсе не могла подобрать слов, чтобы что-то спросить.
– Разумеется, – продолжила Полесова, – я заверила Евгения Ивановича, что, учитывая обстоятельства, едва ли кто решится обвинить вас или его… но все же уверена, что то, что предложил месье Ильицкий, – наилучший, прямо-таки великолепнейший выход для нас всех!
– А что предложил месье Ильицкий? – очень осторожно спросила я.
– Он сказал, что вам нужно пожениться. И чем скорее – тем лучше.
