Правда? Могу рассказать, открыть тебе тайну нашей связи.
Внутри все сжимается. Не желаю ничего слышать и знать. Смаковать подробности того, как мой муж потрахивал эту девку за моей спиной — не интересно.
— Мне все равно, избавь от подробностей вашей лав-стори, — отвечаю как можно более равнодушно.
— Все просто, Злата, он любит меня, — улыбается Полина. — Любит так, как никогда тебя не любил. И ребенок ваш не нужен Платону, мы своих родим. Забирай малолетнюю идиотку и проваливай.
— Слова настоящей няни, — хлопаю в ладоши.
— Только ты ошиблась, для него дочка важнее всех в этой жизни, а проституток, типа тебя, еще будет тьма.
— Римма Васильевна права, ты обычная тупоголовая кассирша, нет ни загадки, ни ума, ни внешности. Такой и Рита вышла, яблоко от яблони, — продолжает Полина.
Я спокойный человек. Терпеливый. Но мою дочь никто не будет оскорблять. И если Поля думала, что я без характера, то сейчас увидит его во всей красе…
— Любишь по морде получать? Фетиш твой, коль мало внизу показалось, — надвигаюсь на нее.
— По-хорошему прошу — свали отсюда, — выплевываю зло."
"— Тебя даже жаль, Златуся. Молодая, красивая, а такая тупенькая. Вместо того чтобы быть подругой, любовницей и любимой женщиной Платону, вернулась за кассу и заставляешь мужа искать сексуальное удовлетворение на стороне, — продолжает меня провоцировать. — Твой потолок — слесари и мужики с завода.
— Не выйдешь из моей комнаты — прострелю мозги. Прямо сейчас. Рискнешь? — направляюсь к тумбочке и выдвигаю первую шуфлядку.
На лице Полины появляется страх.
— Ты больная?
— Да. Вышла отсюда, — чеканю стальным голосом. — Считаю до трех.
Полина выскакивает из комнаты как ошпаренная, и правильно делает. Я сейчас настолько заведена, что балансирую по грани здравого смысла и истеричного припадка. В данный момент я блефовала и взяла Полю на понт, но в шкафу у Платона есть оружие, и эта мысль не дает мне покоя.
Полина молодец. Бьет по всем фронтам. Вспомнила и упрекнула Риммой Васильевной, которая весь брак меня травит.
И ведь дело не в том, что я хреновая, ее нелюбовь к кассиршам как вирус. Мне просто не повезло попасть в точку ее боли.
Ведь именно молоденькая кассирша увела ее любимого мужа из семьи, оставив, видимо, тем самым такую травму, что теперь она выливает накопленную злость и ненависть на меня. Словно это я разрушила ее семью, а не чужая женщина.
Сколько бы ни пытался в свое время Платон вразумить мать, она непреклонна. Для нее я и моя работа как приговор.
