— Началась война, и няня сразу сказала нам, что если победят драконы, то уже не будет важно какого пола наследники лена. Мы единственные законнорожденные. Мы, а не вы! Всего-то нужно было избавиться от тебя и вовремя подсказать, что этот слюнтяй — бастард. Он даже нечистокровный маг. И все! Мы наследницы. Но тебе нужно было не просто выжить, а еще на палках своих ходить научиться. Что тебе там не лежалось?
— Заткнись, Юола, — рявкнула Талья так, что я внутренне содрогнулась. — Закрой свой поганый рот!
— А, за сестрицу заступаешься, — скалилась Юола, сейчас она походила на разъяренную загнанную в угол крысу.
— Ты всегда закрывала нам рот, грозилась выставить бастардами. Бросить на нас тень. Да и твоя мамаша всегда была на страже. А тебе не обидно? От одной матери рожденные, но она лера, а ты грязь под ногами!
— Я предупреждал, — Ивар подался вперед. По полу пошла изморозь. Близняшки взвизгнули и отступили. — Дважды я не повторяюсь. Еще одно слово в сторону моей невесты и вам не жить.
Ледяная корка растрескалась и приподнялась острыми шипами.
Словно мешком прибитая я оглянулась на Талью.
— Ты знала... — не понимая, как на все это реагировать, хотела услышать хоть какие-то объяснения. — Ты все время знала...
— Конечно, мне все было известно, — она зло стиснула челюсть. — Я первая, кто взял тебя на руки. Сама была дитем малым, но повитуха позволила мне подержать тебя. Ты была такой смешной, сморщенной как старушка. Я всегда знала, кто ты есть, поэтому и не могла бросить.
Семья — это не пустой звук. И да, я догадывалась, что это они так поступили с тобой! Догадывалась, особенно после смерти их няньки, но кто послушает дочь служанки.
— Но как же все рассказы... — я не могла принять то, что услышала от сестры. — Как же... Талья. Я ведь помню маму...
— Ты помнишь ее с моих слов, — она поджала губы и нервно одернула подол платья. — Я рассказывала истории, которых не было, и всегда внушала, что ты должна это помнить. В действительности лера была женщиной озлобленной.
Она не могла зачать и лерд часто громко упрекал ее в этом. А даже если и появлялись признаки беременности, то... Ничего у нее не получалось. Она не обращала на тебя внимания. Не любила ни тебя, ни Критеса. Скорее, наоборот, ненавидела. Вы ведь как укор...
— А платья? Ночная рубашка, которую хранила няня... — я чувствовала себя раздавленной этим обманом.
Калле вернулся к креслу и, подняв меня на руки, сел в него сам. Я оказалась на его коленях.
