– Сбить палкой осиное гнездо?»
Но остановились они перед сараем. Под низким скатом крыши на открытых полках сохли яблоки, порезанные на дольки. Кое-где над ними и впрямь жужжали осы.
Старуха обернулась к ней. В глаза почему-то не смотрела, упорно отводила взгляд.
– В погреб нужно слазить, достать пару банок.
Она с некоторым усилием открыла низкую дверь и отодвинулась в сторону, сделав пригласительный жест.
Маша шагнула в прямоугольник пыльной темноты.
– Здесь электричество есть, Тамара Михайловна?
В слабом свете, падавшем снаружи, она рассмотрела справа на стеллажах садовые инструменты, хранившиеся в коробках, и пустые стеклянные банки.
Слева, вдоль стены, тускло поблескивали велосипедный руль и пыльные спицы на снятых колесах. Ксения не принадлежала к числу любителей кататься на велосипеде.
Снаружи не доносилось ни звука. Маша расчихалась от пыли. Она пыталась нашарить на стене выключатель – наверняка сюда подведено электричество, вряд ли старуха спускается в погреб с налобным фонариком – но под ладонью была лишь шершавая поверхность.
«Еще заноз насажаю. А, кстати, где сам погреб?»
Высокая фигура загородила дверной проем.
– Тамара Михайловна, вы меня окончательно света лишили, – сказала Маша, не оборачиваясь.
Старуха не отозвалась, лишь несильно подтолкнула Машу.
– Ладно, тогда включите свет сами. – Маша начала раздражаться. Манеру общения Тамары Михайловны и прежде нельзя было назвать обычной, но она по крайней мере не передавала свои пожелания тычками в спину.
– Ступай, ступай, – проскрипели сзади.
Маша сделала еще шаг в темноту, как вдруг шестое чувство заставило ее остановиться.
За спиной послышался шорох. Не отдавая себе отчета в своих действиях, движимая лишь тем же ощущением близкой опасности, которое заставило ее замереть на месте, Маша быстро отодвинулась в сторону, почти отпрыгнула – и снова замерла. Пальцы нащупали в заднем кармане сотовый телефон; Маша вытащила его, включила фонарик. То, что она увидела в его свете, заставило ее отшатнуться.
Прямо перед ней зияла распахнутая пасть погреба.
От Машиных кроссовок до жуткого провала оставалось не больше ладони. Кто-то забыл закрыть крышку. Отверстие было сделано вровень с полом, ни бортик, ни бордюр не остановили бы ее от падения, если бы Маша попыталась еще хоть чуть-чуть продвинуться вперед. Крутая деревянная лестница уводила вниз. Основание ее терялось в непроницаемой черноте, которую не пробивал даже свет телефонного фонарика.
Маша обернулась и направила телефон на Пахомову.
