Старуха стояла совсем рядом. Она непроизвольно подняла ладонь к глазам, закрываясь от резкого света, и за эти несколько секунд Маша осторожно, но быстро прошла по краю погреба и остановилась на противоположной стороне провала. Теперь ее и старуху разделяла яма. У стены поблескивали грабли, вилы и лопаты. Маша, не задумываясь, схватила ближний инструмент – им оказался небольшой, но тяжелый заступ – и сжала покрепче.
– Зачем вы это делаете? – спросила она.
Пахомова с непроницаемым выражением лица вглядывалась в нее.
«Сошла с ума», – подумала Маша. И еще подумала, что нельзя обманываться ее возрастом и видимой худобой: эта женщина может быть куда сильнее, чем кажется.
Белый прямоугольник света снова померк.
– Чего ты тут? – громко спросила Ксения. – Ба-аб? Ой, теть Маша, здравствуйте!
Старуха всем телом повернулась к ней.
– А-а, вернулась уже! – сказала она как ни в чем не бывало. – А я решила к обеду огурчиков достать. – Тамара вновь посмотрела на Машу, так и сжимавшую заступ. – Огурчиков, говорю, слышь, милая? Но теперь-то уже без надобности.
Ксеня мне вытащит. Что тебе по подвалам лазать, паутину собирать. У тебя вон кофточка какая красивая.
Она попятилась, поклонилась – и выбралась из сарая.
– Здравствуй, Ксения, – сказала Маша, ощущая свой голос чужим и странно севшим. – А я вот погулять тебя хотела позвать. На озеро.
– А-а! Пойдемте! А заступ вам зачем?"
"– Заступ? – переспросила Маша. – Да это я просто так… взяла…
Она не без труда разжала пальцы и аккуратно поставила инструмент на место.
– Только погреб надо закрыть, – распорядилась Ксения. – Открытый оставлять нельзя!
– Бесы оттуда полезут? – с усталым пониманием сказала Маша.
Ксения фыркнула.
– Шею можно сломать! Или спину! До конца дней под себя ходить будете. – Она явно повторяла за бабушкой. – Закрывайте, только осторожно.
Когда они, закрыв погреб, выбрались наружу, Ксения отряхнулась, как собачонка.
– Ну что, на озеро? Или куда?
– Тамара Михайловна, должно быть, забыла опустить крышку, – рассеянно сказала Маша.
– Никогда бы она не забыла, – категорично возразила Ксения. – Она меня однажды чуть не высекла, когда я сама в погреб полезла. А я хотела сливы достать. Она сливы закатывает – ум отъешь!
Сливы, повторила про себя Маша. Лежала бы я внизу, и последнее, что увидела бы в жизни, – банку с консервированными, ум отъешь, сливами.
– Ну мы идем или как? – поторопила девочка.
– Идем-идем, конечно, идем, – пробормотала Маша.
