Ну, не тут-то было! Ты зашла к Пахомовой, а на голове у тебя был зеленый платок, точь-в-точь как у Марины. Пахомова и решила сослепу, что ты Марина и есть. Сначала пыталась тебя вернуть в землю, ну, в ее представлении, в яму то есть. Когда не получилось, побежала к Валентину. Может, она засомневалась, что перед ней Марина. – Беломестова тихонько засмеялась. – Но наш Колыванов сказал ей, как ни в чем не бывало, что, конечно, Марина здесь, вот буквально вчера ходили вместе на прогулку… Встретились, понимаешь, два чокнутых.
Маша обхватила голову руками.
– Тамара давно страдает провалами в памяти, – продолжала Беломестова. – Но она крепко знала, что Марина лежит в могиле. У нее другой сдвиг, может, даже похуже колывановского. К ней и прабабка приходит, и покойные мать с отцом разговаривают через этих, господи прости, каменных чурбанов. Советы ей раздают с того света… Хотя для нее тот и этот свет перемешались. Тамара всегда доверяла Колыванову. Так что когда он заговорил про Марину, она ему поверила.
Решила, что Якимова вернулась.
– А то, что я по-другому выгляжу и помолодела на пятнадцать лет – это ее не смутило? – не удержалась Маша.
– Может, ты в могилке за год отоспалась и посвежела, – невозмутимо ответила Полина Ильинична. – Кто вас, мертвецов, знает. Для Тамары главное – порядок. Мертвецы не могут якшаться с живыми. А ты повсюду таскала с собой ее внучку…
– Внучка сама со мной таскалась, – холодно заметила Маша.
– Не важно! Ты нарушала правила. То есть не ты, конечно, а Марина…
Маша, наконец, поняла, чем был погреб, в который она едва не свалилась.
– Значит, Пахомова попыталась восстановить статус-кво, – задумчиво проговорила она.
– Не умничай, – оборвала Полина Ильинична. – Ты не лежишь с проломленной головой, потому что я пригрозила Тамаре… Даже не буду говорить чем, – стыдно. Иначе она тебя лопатой пришибла бы при случае и зарыла, да так, что мы бы и не отыскали. Но к тому времени, когда я угомонила Тамару, распоясались Бутковы. Ты начала вопросы разные задавать.
Залезла в Маринин дом, испугала Кулибабу… Колыванов, опять же, маячил тут с благостной физиономией: Марина то, Марина се. Альберт встревожился. Вика тоже талдычила, что Валентин тебе вот-вот проговорится. Сначала они решили тебя напугать, чтобы ты живенько свалила отсюда и больше не показывалась. Когда ты пришла и сказала про физиономию в окне, я чуть не прокляла их обоих. Но на этом они не остановились. Прирезали курицу. Тоже не сработало.
