– Уехала, как мы и предполагали с самого начала, но уехала второпях: побросала в сумку первые попавшиеся вещи, они встретились в селе Алабушево, она пересела в его машину, может быть, на заднее сиденье – и тогда неудивительно, что мы ее не обнаружили на камерах, – и они умчались вдвоем, плюнув на дорогой потерянный айфон, на фейерверки, на дочь и близких… Едут на юг, останавливаются у приятелей Горояна, у таких ребят всегда широченный круг знакомств… Пьют, веселятся, пока Жанна рыдает, а мы землю носом роем вместе с Татаровым…
– По-твоему, Баренцева на такое способна?
– У меня сложилось впечатление, что она могла бы наплевать на мужа и на дочь, не говоря уже о брате, но сестру должна была предупредить, – медленно сказал Илюшин.
– С другой стороны, они ссорились накануне ее исчезновения; Жанна вывела Оксану из себя."
"– Татаров бросил все усилия на поиски Горояна. Он считает, что они объявятся в ближайшую неделю где-нибудь на нашем юге.
Илюшин молчал. Сначала он нарисовал маленькую лягушку в центре листа – хорошенькую, большеглазую, почему-то с коротким хвостиком.
«Короны не хватает», – чуть было не ляпнул Бабкин, но прикусил язык: мешать и приставать с советами нельзя! Макар никогда об этом не говорил, и поначалу Сергей лез со своими ценными комментариями, но спустя несколько расследований – вот она, поразительная наблюдательность профессионального оперативника! – заметил, что Илюшину работается легче, если не подавать вообще никаких звуковых сигналов. Прикинуться ветошью. Не отсвечивать.
При этом его молчаливое присутствие, как Бабкин заметил еще примерно через пять расследований, Макару скорее нравилось. Или не нравилось, а, как бы это сказать… Стимулировало, что ли. Вдохновляло. Раскрепощало. Тьфу, черт его разберет, что оно делало с ним, уж раскрепощение-то Илюшину точно не требовалось, но только Макар рисовал живее и быстрее.
Свидетели, жертвы, подозреваемые – все, пропущенные через реторту илюшинского воображения, были пойманы и запечатлены на бумажном листе в дистиллированном виде.
Беспримесная суть. Так, во всяком случае, обозначал это для себя Бабкин. А что думает сам Макар про свои каляки-маляки, он не знал.
Илюшин стер лягушечку. На ее месте возникла рыбка. Сергей молча наблюдал, как появляется и разрастается пышный хвост – все больше, все наряднее, до чрезмерности, до уродства. Тщедушное тельце и огромная, тяжелая, грозовая туча хвоста. «Золотая рыбка? Исполнение желаний?»
Макар оторвался от рисунка и снова подошел к карте.
